— Ты все поймешь, как только прочтешь, солнце. Обещаю.
Яна уж хотела сама что-то сказать, но я не дал ей возможности закончить, просто поцеловав её. Отстранился я почти сразу же, но после этого уже она поцеловала меня, прижимаясь как можно ближе. Клянусь, если бы можно было просто взять и провести в этих объятьях целую вечность, я бы сделал это. И провел бы в них далеко не одну вечность. Яна взглянула на настенные часы, а потом повернулась ко мне, спросив:
— Ты возьмешь с собой Вайта, правда?
— Там будет довольно опасно, и…
— Именно поэтому он должен пойти с тобой. Он будет защищать тебя.
После услышанного я рассмеялся, но увидев то, как Маркова смотрит на меня, я сразу понял, что она вовсе не шутит.
— Я позабочусь о нем.
— Нет, — она ткнула меня в плечо носиком, уже чуточку улыбаясь, — это он позаботиться о тебе, глупый.
Что мне теперь сказать? Что прямо сейчас мне очень страшно? Не солгу, но и не донесу мысль. Если и есть слова, способные выразить то, что я чувствую прямо сейчас, то я слишком глуп для них.
Я вижу перед собой человека, за жизнь и счастье которого буду готов отдать все до последнего. Человека, который смог понять то, что не было воспринято никем долгие годы. И через несколько минут мне придется снова оставить его. Уйти туда, откуда я, возможно, даже не вернусь. Сказать еще хочется так много, но возможности попросту нет, поэтому мы в тишине просидели оставшиеся несколько минут, прижимаясь друг к другу настолько крепко, насколько только могли.
За час до битвы
Повествование ведется от лица Танаис:
***
— Все готово, госпожа, — отчитывалась Руди, — наши силы превосходят силы противника. Единственную проблему создает ваш старый знакомый, который окажет нам достойное сопротивление.
— Мой старый знакомый?
— Я говорю о том, кого сейчас называют Пушком.
Танаис, услышав это имя, повернулась к Руди.
— Этот дурак? Что он там забыл?
— Насколько мне известно, он помогает Долинину.
— Это большая проблема.
Танаис подняла голову, позволяя каплям дождя прикоснуться к ее лицу. Она не понимала, зачем Пушок делает это. После всего, что когда-то было между этими двумя, ей придется обрушить свой клинок против него.
— Так тому и быть, — вскрикнула она, глядя вверх, — сегодня небеса станут красными от крови павших, а мы станем ближе к своей цели!
— Какие дальнейшие действия, госпожа?
— Я не позволю какому-то Совету переиграть меня. Мы выдвигаемся к обломкам этой больницы сейчас же.
Танаис накинула на себя капюшон и медленным шагом направилась в сторону спуска с горы. Пройдя несколько шагов позади, Руди все же осмелилась задать вопрос своей госпоже, на который долгое время не осмеливалась:
— Как быть со Светоносным?
Танаис остановилась буквально на мгновение, а затем снова продолжила путь, так ничего и не сказав. Мысль о том, что Светоносный может последовать примеру Волковой прямо на поле битвы, не покидала голову предводительницы «Дождя», но и избавиться от столь сильного носителя она так просто не могла. В конце концов, Танаис понимала, что Волкова — это лишь исключение, и никто больше не выходил из-под действия способности Тигровых. Повернувшись к Руди, она сказала:
— Прикажи всем следить за Светоносным. Если вдруг поймут, что он готов обернуться против нас, пускай запечатывают не раздумывая. После битвы разберемся с ним.
— А если он превратится?
— Я лично разберусь с ним.
— Поняла.
Дальше они шли молча. Через час силы «Дождя» столкнутся с силами «Лисьей Тени», объединившимися с правительством. Это будет нелегко, и Танаис понимала это. Но также она понимала, что просто не может проиграть. Слишком много потерь, и слишком много жертв для того, чтобы проигрывать. Только не теперь.
За тридцать минут до битвы
Повествование ведется от лица Поль Волковой:
***
— Слушай, Пушок…
— М?
— Ты говорил, что видел Танаис в бою, да? Как это было?
— Я же говорил, — огрызнулся Пушок, — это было давно. Я практически ничего не помню.
Четырнадцатый догадывался, что для Пушка эта тема, скорее всего, больная, но не унимался.