Дома сразу иду к себе, проигнорировав его оклики. Закрываю дверь и сползаю по стене на пол. Колени подгибаются. В груди растёт ледяной ком. Перед глазами снова его лицо — Демиан, настоящий, живой. Такой родной и такой чужой одновременно.
Три грёбаных года. Три года я думала, что научилась не чувствовать. Что задушила все эти воспоминания. А хватило одного взгляда, одного прикосновения — и весь мой карточный домик рухнул.
В дверь стучат.
— Мелисса, открой, — голос Клауса звучит странно. — Нам нужно поговорить.
— Не сейчас, — получается хрипло и сдавленно.
— Что случилось? Ты сама не своя.
Молчу, обхватив колени руками. По щекам текут слёзы, оставляя солёные дорожки. Ненавижу плакать. Особенно из-за него.
— Ладно, — Клаус вздыхает за дверью. — Но завтра обязательно поговорим.
Шаги удаляются по коридору. С трудом поднимаюсь и добираюсь до кровати. Падаю на покрывало, не раздеваясь.
Все эти годы он был где-то рядом. Ходил по тем же улицам. Дышал тем же воздухом. А я пряталась в четырёх стенах, носила дурацкие парики и играла роль послушной дочери Хэдвига.
Сколько же времени потеряно. Сколько всего не случилось из-за этой чёртовой пули.
За окном начинается дождь. Капли барабанят по стеклу. Где-то там, в этом огромном городе, Демиан тоже сейчас не спит. Может, вспоминает нашу встречу. Может, думает, что тронулся умом.
Закрываю глаза, но это не помогает — его лицо всё равно здесь, выжженное на внутренней стороне век. Кажется, эта ночь будет чертовски длинной.
Глава 12. Мелисса
Просыпаюсь от пульсирующей боли в висках. Будто кто-то играет на барабанах прямо внутри моей черепной коробки. Мозг сразу подбрасывает картинки вчерашнего вечера — его лицо, прикосновение к моему запястью, этот взгляд... Демиан. Живой. Настоящий. В метре от меня.
Черт.
Заставляю себя сесть на краю кровати. Тело не слушается, словно налилось свинцом. Но лежать и дальше — значит окончательно скатиться в пропасть самокопания.
В ванной врубаю душ на полную мощность. Вода хлещет по плечам, обжигая кожу до красноты. Если бы так же легко можно было смыть воспоминания... Закрываю глаза — и вижу, как он смотрит на меня, будто на призрака.
"Лисёнок? Это правда ты?"
Нет, не я. Уже не я. Та девчонка умерла три года назад от пули в груди. А эта версия — просто пустая оболочка, которая зачем-то продолжает дышать.
Выключаю воду, заворачиваюсь в полотенце. Накидываю первое, что попадается под руку — старые шорты и застиранную майку. Какая разница, как выглядеть, если единственная аудитория — четыре стены этой роскошной тюрьмы?
На кухонном столе белеет записка от Клауса: "Нам нужно поговорить. Вернусь пораньше."
Сминаю бумажку в комок и отправляю прямиком в мусорку. Ещё один "разговор" — именно то, чего не хватало для полного счастья. Клаус считает, что это диалог, но на самом деле это всегда монолог. Он говорит, я слушаю. Он решает, я подчиняюсь. Он строит мою жизнь по кирпичику, а я должна радоваться каждому сантиметру возведённых стен.
Включаю телевизор, пролистываю каналы. Новости, реалити-шоу, утренняя зарядка для пенсионеров... Ничего, что могло бы заглушить шум в голове. Демиан, Демиан, Демиан... Его имя отдаётся эхом в каждой мысли.
Помню, как вздрогнула, когда он перехватил мою руку. Как током ударило от этого прикосновения. А его глаза — та же морщинка между бровей, тот же изгиб губ...
К чёрту.
Иду на кухню. Кофемашина урчит, наполняя чашку ароматным эспрессо. Это единственный ритуал, который до сих пор приносит какое-то подобие удовольствия.
— Могла бы делом заняться, а не валяться весь день, — голос Авроры врезается в относительную тишину кухни.
Оборачиваюсь. Она стоит в дверном проёме — безупречная укладка, костюм от Шанель, туфли, которые стоят как машина среднего класса. Идеальная жена мафиози. Или кто там Клаус сейчас по легенде? Успешный бизнесмен?
— А ты могла бы не лезть в мою жизнь, но почему-то этого не происходит.
Отхлёбываю кофе, наслаждаясь её раздражённым выдохом.
— Я бы с радостью свалила отсюда насовсем, если б твой муженёк не держал меня взаперти.
Она медленно цокает каблуками, приближаясь.
— Тебе стоило бы быть благодарной. Хэдвиг дал тебе крышу над головой, защиту, деньги. А ты ведёшь себя, как избалованная сучка. Вся в мать.
Кровь вскипает моментально.
— О моей матери даже не заикайся. Ты о ней ничего не знаешь.
— А ты знаешь? — Аврора изгибает идеально выщипанную бровь. — Ты её даже на фотографии не видела.