– Литейный мост! – воскликнула Федя. – Ты сказал – Литейный мост?
– Да. Из окна он был виден. Потом я узнал страшную легенду. Если в полнолуние, когда опускается туман, пойти по Литейному мосту, можно попасть в другое измерение. Я ждал полнолуний, ходил к этому мосту, но мне не повезло: ни разу не было стоящего тумана.
– Зачем ты ходил? – прошептала Федя.
– Я, как маленький, думал: встречу отца. Или позову. Или пойду искать его. Окна́ боялся, а моста – нет. Странно, правда?
– А ты бы пошел по мосту? – Глаза Феди стали круглыми и желтыми, как два полнолуния.
– Не знаю… – ответил Кирилл. – Почему нет? Правда, оттуда никто, говорят, не вернулся. Но, возможно, там можно найти ответы на все вопросы.
– Ответы на все вопросы, – эхом отозвалась Федя.
– Ты чего? – встревожился Кирилл, заметив наконец ее горящие «луны». – Ну и глазищи у тебя! Оказывается, ты желтоглазая, как кошка.
– На один из вопросов я знаю ответ! – выпалила Федя.
– Только давай по порядку. Какой вопрос?
Неожиданно для себя Кирилл совсем успокоился, поверив подруге свою тяжелую тайну. Ему и правда стало казаться, что всё, о чем он рассказывал, произошло не с ним, а с кем-то другим. Возможно, с тем, кто жил по ту сторону моста.
– Что делать. Вопрос «что делать?» – выразительно проговорила Федя, словно читала стихи со сцены в актовом зале.
– Что делать с чем? – не понял Кирилл.
– Ну как же?
Федя была не совсем уверена, что после того, что друг рассказал ей об отце, уместно говорить вообще на какую-либо другую тему, кроме семейных неурядиц. Но здесь ей рассказывать было нечего. Ей крупно повезло в жизни. У нее все было хорошо: отличные, довольные жизнью родители, замечательные бабушка с дедушкой, мудрые и добрые, непохожие на многих других взрослых, о которых она слышала и с которыми приходилось сталкиваться. И она замолчала, глядя растерянно в веснушчатое лицо друга.
– Ну, какой ответ, на какой вопрос? – Кирилл коснулся ее руки.
– Да ладно, потом! – смущенно проговорила она. – Тебе, наверное, не до этого всего.
– Не до чего? Говори уже! Не до чего? – настаивал Кирилл, желая полностью уйти от предыдущего разговора.
– Ну, не до моей любви! – выпалила Федя.
Парень что есть силы дернул ее за рукав, чуть не оторвав его.
– Чего? Какой любви?!
Федя залилась краской.
– К городу нашему! К Питеру! – крикнула она, замахав руками, словно отгораживаясь от Кирилла. А потом повернулась к нему спиной и хотела убежать.
Но тот снова схватил ее за руку:
– Стой! Давай про Питер. Я тоже хочу про Питер!
Федя снова взглянула на него. Кирилл теперь весь был красно-рыжий, так что даже веснушек не стало видно и его ярко-оранжевый свитер потускнел и казался бледным.
– Питер теперь для всех как постоялый двор, – тихо проговорила она и почувствовала, что слова прозвучали пресно и не очень искренне.
Кирилл же, напротив, горячо отреагировал:
– Да! Так и есть. Гостиница, доходное место, рынок. Посмотри, у нас теперь все площади базарные! Здесь нечего больше делать честному человеку, который хочет нормально работать и делать свое дело, которое он любит.
– Но ведь это наш город, – прошептала Федя и вспомнила, как в ее видениях ветер трепал обрывок рекламы. – Или только мой теперь?
– Наш, – так же тихо сказал Кирилл. – Но что мы можем изменить? Мне лично кажется, что я гораздо больше могу принести пользы в какой-нибудь лаборатории какого-нибудь заграничного университета, чем здесь на баррикадах. Если ты это имеешь в виду. Не согласна? Да и ты тоже можешь писать книги хоть в Париже. Как многие русские писатели и делали. В том числе и про прекрасный Питер.
– Я без Петербурга ничто. Пустота, – проговорила Федя, сама не ожидая от себя таких слов.
Кирилл молчал.
– Тебе это кажется глупым? – Федин голос стал хриплым.
– Нисколько, – наконец отозвался друг. – Я не думал так раньше. Никогда. А теперь… Ты сказала… Вдруг мы все без Питера нули? Ты сказала очень странную вещь. Знаешь, мне прямо сейчас, после твоих слов, пришла в голову мысль: а вдруг мы, наше поколение особенное, только потому и родились, что нужны этому городу для какой-то его личной цели? Мы что-то вроде аватаров. Знаешь, что это такое?
Федя утвердительно кивнула, и Кирилл продолжил: