А что на другом, на светлом полюсе бытия? Разве только рассказ Максима Яковлева "Вознесение", в котором вдруг сбывается полузабытая мечта: у бездетной, но любящей супружеской пары, кажется, будет ребёнок! Ах, мы так не избалованы счастливыми развязками, что готовы обрадоваться даже этому "кажется"!
Почти все рассказы - проза высокого качества, вызывающая сочувствие и, несомненно, заслуживающая прочтения. Но отчего всё-таки сборник назван "Русские"? Не оттого ли, что русская национальная идея не сформулирована, не ощущается, как не явлена она и в этой книге? "Надейся и жди", при всём уважении к этому не бесполезному для жизни девизу, всё-таки не тянет на русскую правду.
Татьяна ШАБАЕВА
Лёгкая плешь на макушке
Лёгкая плешь на макушке
ЛИТПРОЗЕКТОР
Опыт критической мини-энциклопедии на примере сборника Михаила Елизарова "Мы вышли покурить на 17 лет"
Когда Антон Павлович Чехов был ещё Антошей Чехонте, он сочинил краткое эссе в области популярного литературоведения под названием "Что чаще всего встречается в романах, повестях и т.п.". В этом капитальном труде (на целую журнальную страничку, и ещё место останется) он бегло обозрел общие места (не путать с местами общего пользования!) современной ему литературы.
Были там "граф, графиня со следами когда-то бывшей красоты, сосед-барон, литератор-либерал", "высь поднебесная, даль непроглядная", "слуга, служивший ещё старым господам, остряк замечательный"; "собака, не умеющая только говорить", "бесчисленное множество междометий и попыток упо[?]требить кстати техническое словцо", "тонкие намёки на довольно толстые обстоятельства" и ещё несколько штук в таком же роде.
Я, конечно, себя с Чеховым, даже начинающим, не сопоставляю. Но современной литературе тоже не помешает подобная мини-энциклопедия.
Надеюсь, присутствующим известно, что не всякая художественная книжка, написанная в пределах ближайшей пары-тройки лет, может считаться современной литературой! Современной литературой (точнее, Современной Литературой) является лишь Высокодуховное Произведение, которое должно сподвигнуть читателя на поиски Глубокого Смысла или заставить пережить Катарсис. Как, например, сборник рассказов Михаила Елизарова "Мы вышли покурить на 17 лет". Его мы и задей[?]ствуем в качестве источника иллюстраций.
Итак, что чаще всего встречается в Со[?]временной Литературе?
Во-первых, герой-рассказчик, альтер-эго автора, спрятанное за третьим лицом или выступающее в виде эксгибиционистского "я".
Подобно автору герой часто оказывается литератором, отчего создаётся впечатление, будто писателей в массе населения больше, чем читателей: "Я снова сел за книгу и начал строить планы на Марию"; "Немецкий грант подходил к концу, и письменный стол с видом на море был весьма кстати. Начиналась третья книга, и она требовала уединения".
Он с завидной регулярностью переживает маленькие душеочистительные катарсисы, страдает красиво и артистично: "Я любовался собой, лицедействующим оперное страдание. Крушил, грозил, членил и умолял".
Что ещё? Разумеется, кризис среднего возраста: "Назаров разглядел у идущего впереди Вадюхи лёгкую плешь на макушке. Подумал: "Лысеет Вадюха".
Дух "лихих девяностых": "Чёрные обрубки стволов пахли кислым порохом. Ещё было четыре года до фильма "Брат". Обрез ещё не романтизировали".
Не подумайте дурного - Современный Литератор не злоупотребляет таким сильнодействующим средством, как "остросюжетность". Современную Литературу нельзя превращать в низкопробный бандитский боевичок. История с обрезом, если кому интересно, закончится мирно и даже скучно.
Непременные действующие лица Современной Литературы - жалкие, ничтожные люди: "Общение малых мира сего складывается из ничтожных горестей: где и когда обругали, поимели, обсчитали". Сопоставляя себя с этими мизераблями, читатели получают возможность ощутить себя хозяевами жизни.