Отзывы "либералов" о фильме читать и слышать оказалось просто смешно. Они сразу заявили, что это рука Кремля. У них всюду рука Кремля. Рука эта длинна и коварна. Это она направила журналисток в цитадель революции - ресторацию Ксюши Собчак. Это она искушала грузинскими долларами неподкупного Удальцова. И то, что делал в положении полулёжа революционный Рыжков, тоже творила рука Кремля.
Ещё "либералы" очень обиделись на Проханова за то, что он назвал их "сучьей породой". Слышать такое, конечно, малоприятно, но ведь определение точное. Только эта порода может отнять жизни у миллионов людей и спокойно есть, спать, пыхтеть сигареткой в кофейнях; только эта порода может шастать по иностранным посольствам и клянчить деньги у иностранных спецслужб; способна восторгаться выходкой в храме Христа Спасителя и славить очевидных ничтожеств, нашедших способ разбогатеть.
"На фонарях висеть будем", - заявила Ксения Ларина после телемонолога Проханова. Грустен был эфир "Эха Москвы" в тот памятный вечер. Витало в нём некое дурное предчувствие, и перспективы укрепления демократии за счёт уничтожения населения выглядели как-то туманно.
Успокойтесь, господа. Вешать вас, конечно, не будут. Не в Америке живём, где бы за такие дела удавили или отвесили по пятьсот лет тюрьмы. Но памятник жертвам либерального террора рано или поздно будет открыт. И мы завалим его цветами в память миллионов людей, которых вы переместили на небо.
Сванидзе назвал фильм "Красным "Подстрочником", что образно, но по сути неверно. Проханов и Лунгина несопоставимы. Проханов - человек страстный, лезущий на рожон. Это человек истории, войны, метафизики, а Лилианна Лунгина девочка, волею судьбы перенесённая из Парижа в Москву. Это не только разные темпераменты и разные судьбы, это разный полёт.
"Подстрочник" - хорошее кино. Оно с любовью сделано, в нём есть настроение. Но в нём невозможно не уловить чуждости. История Лунгиной - это драма принудительного возвращения в СССР. Из рая в ад. Героине оказалось несладко в советской стране. Слаще, чем другим, но не так сладко, как было в Париже. И это наполняет сочувствием. Но вот простой вопрос: а если бы девочка осталась вместе с мамой в раю? Париж был стремительно занят немцами. Лунгина не слышала о массовых казнях евреев во Франции? О том, как лихо работали команды карателей из "освобождённой" Прибалтики? Они до этого вполне отличились, свалив в расстрельные ямы двести тысяч людей - евреев, старообрядцев, местных бедняков, посмевших взять землю помещиков.
Так что сделал отец, выписав семью из Парижа? Оторвал от миндальных пирожных и вечерних бульваров? Или спас от неминуемой гибели? А если спас, то как можно ныть о том, что жилось несытно и некомфортно, - не то что "там". В расстрельной яме с дырой в башке лежать было бы веселее? Что это за вечная, низменная претензия: "Извините, это вы вчера спасли ребёнка, который тонул? И где же кепочка?!"
Н овые четыре серии получились жёстче, яростнее, актуальнее предыдущих. Проханов заставляет вспомнить страшные смутные времена, когда со дна поднялось всё. Когда бандиты, правозащитники, журналюги, иностранная агентура слились в экстазе, приближая русскую смерть.
Думаю, многие с горечью увидят забытые кадры 1991 года, когда перед Белым домом огромная толпа вскидывает руки со знаком "виктори". Может, кто-то узнает себя в этой толпе и вспомнит, как в ту минуту царило, распирало изнутри чувство победы. Вот только победы чего? Очень скоро на месте советского государства утвердится олигархическое, и все эти воодушевлённые люди будут выброшены из жизни теми, кто им машет с балкона колоритным флажком. Очень скоро начнут закрываться заводы, детсады, школы, больницы, возникнет "союз нерушимый братков и ментуры", и станет ясно, что победило. Все увидят, что такое криминальный капитализм. Сейчас "либералы" кричат: "Долой криминальную власть!" Но это их власть, они её создали.