– Некоторые мысли…
– О чем же? Или это секрет?
– Отнюдь. Какие могут быть от вас секреты?..
***– Извольте ознакомиться…
В руку Андрея точно такая же папка с надписью «Меморандумъ» на обложке.
Внутри папки были листы, отпечатанные на «Ундервуде» через копировальную бумагу. Судя по расплывчатым контурам букв, Андрей читал третью-четвертую копию.
Данилин прочел название первой главы:
– «Перспективы космических полетов». А что, таковые перспективы имеются?
– Космос куда ближе к нам, чем кажется. Думаю, еще лет сорок и человек окажется в космосе, полетит к Луне.
– Да полно вам. Помню, мы об этом говорили вскользь. Я, признаться, не принял ваши слова всерьез…
– А я вам серьезно вам говорю. Попомните мои слова: вы еще увидите первый полет человека на ракете. А во время жизни ваших внуков космические полеты не будут попадать даже на вторую страницу газет…
– Трудно поверить… Хотя мой приятель говорил нечто похожее…
– Трудно… Но я так думаю, что произойти это может и раньше. Должно произойти раньше. И я вот написал свои мысли, что для этого требуется. Этапы так сказать… Надобно изначально отправить на земную орбиту зонд, создать искусственный спутник Земли…
– Создать искусственную Луну? Такую громадину?
– О нет, это лишнее. Скажем, у Марса спутники гораздо меньше… Но нам надо зашвырнуть в небо что-то маленькое, где-то размером с полсажени, может даже с аршин.
– Тогда мы его не увидим.
– Надобно чтоб оно как-то сигнализировало само. Радиостанции нынешние ненадежны – я консультировался у Шульги. А вот если покрыть его светоотражающим слоем, или поместить внутрь проблесковый фонарь… Потом надо разработать механизм спуска и приступать к запуску живых существ – вероятно обезьян, как более к нам близких. Ну а потом человека… После – надо лететь к Луне, затем к Марсу… Венере…
***В салоне «Скобелева» этот же меморандум читал и Столыпин:
– Интересно. Весьма интересно… Будто роман Стивенсона читаешь или там Уэллса… Михаил Федорович?..
– Слушаю…
– А повели бы космический корабль к Марсу.
– Если построите мне его – отчего бы и не повести?..
– Построим… Уверен, что сможем.
Странный посетитель
Посетитель ждал профессора, сидя на поддоннике, словно какой-то студент. Был одет в пиджак-куртку, бриджи, в руках мял кепи. Все оно было клетчатым.
Не смотря на то, что в Москве лето только собиралось начинаться, клетчатый был загорелым словно мулат.
Когда Виктор Иванович, достал ключи, чтоб открыть кабинет, клетчатый поднялся и подошел.
– Профессор Стригун? А я к вам…
Профессор дверь открывать перестал, насторожился:
– А зачем?..
– Позвольте представиться: Кружельницкий, Михаил Михайлович. Горный инженер, работаю на «Братьев Нобель»…
– И что с того?..
– Я археолог-любитель… Читал ваши работы по сравнительной лингвистике…
– Ну что же вы сразу не сказали! Проходите, проходите…
***– Мы проводили изыскания, – продолжил клетчатый уже в кабинете. – В свободное от работы время я осматривал окрестности. Обнаружил мавзолей. Одна из стен была покрыта письменностью…
– А где проводили?..
– Север Туркестана. Простите, забыл вам сообщить…
– Письменность в туркестанском мавзолее? Уже интересно…Прямо и не верится…
Гость был готов к неверию. Из кармана пиджака он извлек пачку фотокарточек. Протянул их профессору.
На первой действительно был изображен мавзолей. На остальных его внутренности. Стены мавзолея были испещрены рисунками и письменами. Причем письмена были отдельно, рисунки отдельно.
Пока профессор разглядывал письмо, клетчатый спросил будто просто так:
– Вас, я так понимаю, следует поздравить?.. Слышал, ваша дочь сочеталась браком?..
– Ай! – отмахнулся Виктор Иванович. – Не брак, а сплошное расстройство! Ее муж солдафон, мотается по России, в лингвистике не смыслит ни шиша.
Ответил между прочим, очевидно фотографии занимали профессора куда больше зятя, и, может быть, дочери.
Наконец Стригун пришел к какому-то выводу:
– Любопытно, крайне любопытно… Письмо, вероятно иероглифичное… Знаки повторяются, но не слишком часто… Возможно оно морфемное: у разных иероглифов есть одинаковые элементы. Плита же… Скорей она перевернута: тут заполнение идет снизу вверх, справа налево… Разумней же предположить, что писать начинали где-то на уровне глаз. Когда место заканчивается – спускаются вниз. Следовательно, писали тут справа налево, и сверху вниз… Это все, что я могу вам пока сказать…