Однако фотографии отдавать не спешил.
– Немного, – заметил клетчатый
– Неожиданно немного, как для меня. Но это единственное, что я могу сказать. Я не могу даже определить к какой группе языков оно относится… Что вы сами предполагаете?..
– Вы смеяться будете…
– Да говорите, чего уж тут…
– Места, где я это обнаружил… Через них, вероятно, шли арии… Или может быть атланты… Они оставили записи на камне… Потом, гораздо позже, ее использовали местные племена для строительства мавзолея…
– Логично, логично… Это объясняет ориентацию плиты. В самом деле, никто не будет начинать письмо с правого нижнего угла…
– Я читал вашу работу. Вы писали, что по мере развития цивилизация проходит развитие от предметного через пиктографическое, иероглифическое… Венец – слоговое и алфавитное письмо…
– Нет-нет. Вы неправильно поняли. Иероглифическое и слоговое отстоят совершенно далеко… Переход от иероглифа к алфавиту – переход от начертания контуров предметов к записи звучания… Например иероглифом трудно записать слово, которое вы слышите впервые. А вот нашим алфавитом вы пишите, как слышите. Это все равно, что живя в мире квадратных предметов придумать колесо… Тут совершенно разные принципы.
Клетчатый кивнул немного пристыжено.
– Но, все же, получается, что алфавит – привилегия более развитых наций?..
– Я бы не сказал. Китайцы обходятся иероглифичным письмом. Я бы не сказал, что они слишком от нас отстали… Даже напротив: долгое время были впереди: вспомните бумагу, порох, компас…
– Вы могли бы это расшифровать?
Профессор задумался на несколько секунд.
Покачал головой.
– Нет? – переспросил клетчатый.
– Нет… Это очень сложная задача… Подобные расшифровки – это… Их можно осуществлять, если есть параллельный текст на известном языке. Тут таковой не имеется?..
Теперь Клетчатый покачал головой.
– Или известно, хоть приблизительно, что описано в письме?.. – предположил профессор. – Или же имеется большое количество записей?..
Клетчатый задумался.
– Последнее так важно?..
– Безусловно! Даже если нет параллельного перевода – писавшие это жили по законам схожим нашим. У них было две руки, они пахали землю. С неба шел дождь, под ногами росла трава. Они рожали детей, страдали от неразделенной любви. Были людьми…
– А если не были?.. – спросил клетчатый то ли себя, то ли профессора.
– Что вы сказали?..
– Нет, нет ничего…
– Знаете, у меня хорошая идея… А не поехать ли нам ко мне домой? Я живу недалеко, на Арбате… Мы могли бы это обсудить подробно, я бы познакомил вас с дочерью… Как жаль, что она замужем…
– Нет-нет… Я, к сожалению, уезжаю в Норвегию… Уже и плацкарта на руках.
– А-а-а?.. – произнес профессор.
При этом провел руками над фотографиями, будто человек, у которого из рук выскальзывает нечто ценное.
– Фото я вам одолжу. Постарайтесь не потерять. И если с кем-то будете делиться мыслями, будьте осторожны, чтоб у вас не украли славу первооткрывателя…
Проект «Кобольд»
Вопреки обычному Андрея вызвали в столицу.
Хотелось подольше задержаться в Москве, но генерал торопил.
В своем кабинете, что в Запасном Бюро он пояснил:
– Мы начинаем императорский космический проект. Уже выбрано место для сверления пусковой шахты и начаты работы. Всего несколько людей будут одновременно знать и об Аккуме и проекте «Кобольд». Сейчас их стало четверо вместе с вами. Кроме премьер-министра, в известность поставлен и Государь Император.
– Проект «Кобольд»… Готов поспорить, что вы будете строить пусковую шахту где-то на Урале.
– Ну да! А как вы угадали?..
– Кобольд сиречь стучак, житель шахт, горный обитатель. Самыми злобными стучаками являются уралы. Как видите – проще пареной репы.
– Надо же. А я об этом и не знал даже. Просто папочка попалась мне синенькая… А кобальт красит стекло в синий цвет.
Инокентьев порылся в сейфе и извлек оттуда действительно голубенькую папочку.
– Потрудитесь ознакомиться, – предложил генерал.
Впрочем, к своему удивлению, большинство бумаг оказались Андрею знакомыми. Тут были выдержки из меморандума Высоковского, фотографические копии письма Лихолетова к Андрею.
– Ну что же. Поехали, я вас познакомлю с объектом.
***На авто отправили в Пулково.
Чертежное бюро размещалось в бывшем купеческом особняке, расположенного в парке.