В кабаке посиживал старичок, который все время произносил одну и ту же сентенцию:
– Как говориться: как Новый год встретишь, так его и проведешь. Ежели вы мертвы к Рождеству, то к следующему вряд ли воскреснете.
Делал это к месту и нет: говорил сие и в Пасху, и на Илью…
Но повторениями не успел наскучить: раз, пьяный возвращался домой, на лестнице споткнулся, упал да расшиб себе голову. Убился насмерть и не воскрес, как и было им предсказано. Ничего удивительного.
А ведь прав был старик, – думал Павел, поминая старого. – Каждый день одно и тоже, ничего не меняется. Война что ли хоть бы началась…
Весенняя гонка
Вешним утром Андрей появился на арбатских улицах.
Позвонил в дверь, открыла тетя Фрося.
Не смотря на ранний час, Алена уже не спала: увидав мужа в окно, она спустилась в прихожую, и, не стесняясь Фроси, обняла своего суженого.
– Вы задолжали мне поцелуи за полгода, – проговорила она. – Нечто это слыхано?! Я их с вас через суд взыщу, и еще возмещение морального ущерба потребую! До конца жизни меня целовать будете! Что вы имеете сказать в свое оправдание?
– Я люблю вас, – ответил Андрей.
И поцеловал ее в уста.
Беременность и последующие роды сделали Аленку женственней. Она налилась, но совсем не потолстела – исчезла некая подростковая угловатость. Из милой девушки жена Андрея превратилась в прекрасную даму.
– Идите, поешьте с дороги, – позвала тетя Фрося. – Посидите за столом, как люди.
– Я неголодна, утром я уже попила чаек с дедушкой, – отвечала Алена.
– Экая вы кровожадная. Я тоже утром в поезде пил чай, но я пил его с баранками вприкуску. А вы вот с дедушкой. Я привез вам письма от Виктора Ивановича, вашего батеньки…
– Вы встречались?..
– Да, самым неожиданным образом с ним пересеклись.
Конверт с письмами Андрей достал из-за пазухи, передал ее Алене, но она рассеяно отложила их на столик.
В зале Андрей поприветствовал Ивана Федоровича. Тот ответно поприветствовал родственника откладывая номер «Русского Инвалида».
– О! Я гляжу, вас уже произвели в чин штабс-капитана? – удивленно вскинул бровь старый казак. – За какие такие заслуги на сей раз?.. Или секрет?
– Совсем нет. Мой начальник переведен был в другое место, я занял его пост. Поскольку он был в звании штабс-капитана, это же звание присвоили и мне.
– Хорошо ли добрались?..
– Хорошо, но надо сказать доехал до безобразия скучно: в вагоне ни дебоша, ни потасовки.
– Ну так отдыхайте…
В своей маленькой кроватке сладко спал Фрол. Андрею хотелось взять его на руки, подбросить к потолку. Своим стремительно растущим ребенком он за отъездами он что называется, не нанянчился.
Но, справившись с искушением, отошел от кроватки. Пусть спит, набирается сил. Тем более, что имелись и иные планы на его маменьку…
Алена и Андрей уединились.
Из-за закрытых окон и дверей доносились такие звуки, от которых краснели даже соседи.
– Приличной женщине не подобает получать такое удовольствие от плотских утех, говорили они.
Но Данилины не слышали.
***В Москве появился Попов, шумный и жизнерадостный. Казался, что набит жизнью он так плотно, что уколи его – лопнет.
Зашел к Данилиным, наверное потому что знакомых в Москве почти не имел.
– А я знал, что вы в отпуске, Аркадий Петрович сообщил. Решил вот заехать.
– Благодарствую…
– Чайком путника не угостите?.. Простите, что набиваюсь, но во рту пересохло.
За этим дело не стало – тетя Фрося очень любила чаевничать. Ей наверное, нравился не сам вкус, а процесс…
На кухне у нее постоянно стоял горячий самовар, из которого то и дело наполнялись чашки.
– Чем вы тут развлекаетесь? – спросил Попов.
– Да в основном друг другом…
– Ах, ну да, как я мог забыть, молодежь… Аркадий предупреждал… Не хотите завтра за город проехать?.. Я вас приглашаю! Наверняка будет интересно!
***…В конце мая 1913 года у Малых Мытищ, что на семнадцатой версте Ярославского тракта намечалось состязание. По этому поводу собрались мотоциклисты со всей Москвы и из других городов. Здесь были мотоциклы как и кустарные, сборки отечественной, так и зарубежной: английские «Триумфы» и «Роверы», американские «Харлеи» и французские «Пежо».
Очень скоро все пространство вокруг старта заполнилось лязгом моторов и сизым дымом.
По случаю соревнования трасса не перекрывалась, по ней обычно ехали крестьяне, возвращавшиеся с московских базаров, с дач возвращались обыватели, куда-то спешили курьеры.