Андрей взглянул в указанном направлении. Рядом с железнодорожным полотном возвышались телеграфные столбы, на которых висели люди в лапсердаках.
– Евреи… – ахнул Андрей. – За что их?..
– За то, что они евреи…
– Не пойму я вас…
– А что тут понимать. Германские сионисты стакнулись с кайзером. Напечатали брошюрки, в которых здешних евреев призывали помогать немцам же. Успеха особого в том, насколько мне известно, не добились. Зато наш генеральный штаб выпустил циркуляр, де, евреи могут собирать сведенья, подавать сигналы для немецких цепеллинов. Ну и сейчас засмотрелся еврей на колонну солдат – никак подсчитывал штыки, на столб его, негодяя.
Андрей задумался, вспомнил другой поезд, разговоры об иной войне. Подумал: ничего не меняется. Только тут вместо корейцев – евреи…
Поезд как раз проходил через Вильно. В сторону обратную движению поезда гнали евреев. Казаки часто и с удовольствием пускали в ход нагайки.
– Отселяют из прифронтовой зоны… – пояснил все тот же ротмистр. – Это еще что! У нас был случай, так православная общественность на одном хуторе крестила жидов насильно. Правда с неким отступлением от ритуала. Перед погружением под воду связывали руки и на шею вешали что-то тяжелое.
– Ужас какой!
– Ничего, ничего… – подбадривал не то себя, не то остальных зеленый подпоручик. – Всегда во время войны бывают перегибы, издержки… Но все это оправдывает святая цель!
– И вам эта святая цель известна?
Подпоручик зарделся, словно его спросили о чем-то донельзя неприличном. Но все же нашел что сказать:
– Эта война окончательно освободит балканские народы от гнета австро-венгров! Сокрушит османцев! Россия воссияет до Царьграда, Иерусалима, до моря Адриатического, сиречь Ядранского.
Ответом ему был печальный смех.
– Вы что, серьезно думаете, что сербы и прочие балканцы ждут когда придет великий русский царь, и возьмет их под свою длань? Да «Хер» положите вы на ваши мечтания. У них своя страна, свои чаяния. И им куда лучше быть страной маленькой независимой, со своей столицей, нежели нашей провинцией. И ежели война закончится в нашу пользу, что мне крайне сомнительно, они скажут: большое спасибо, не изволите ли убраться к себе домой. И еще, мой дорогой…
Ротмистр протер слезящиеся от смеха глаза и указал в окно:
– С каждой такой издержкой цель становится все менее святой…
Первая победа
В авиаотряде Андрей получил моноплан конструкции Игоря Сикорского. Не так давно этот аппарат убил своего пилота: при посадке машина скапотировала, перевернулась вверх колесами. Пилот выпал из гондолы и сломал себе шею.
Аэроплан стоял осиротевшим, пока в авиаотряде не появился Данилин.
Он обошел машину, коснулся плоскости, винта. Тот легко качнулся.
– Беру… – заключил Данилин.
– Ну, слава тебе, Господи! А то все отказывались на нем летать.
– Это почему?..
– Говорят, машина убила своего хозяина. Дескать, и следующих станет убивать.
– Что за чушь…
– Вы, я вижу, не суеверны?..
– Как-то не замечал за собой такого.
– Ну вот и хорошо! а тот тут у нас многие в гондолы образки крепят… Берите и владейте. Я пришлю вам Пельцмана.
Андрей попытался вспомнить, где он слышал эту фамилию. И вспомнил: во время одного чаепития над «Ривьерой».
Скоро подошел пожилой еврей, роста маленького, сгорбленный годами и обидами. На крючковатом носу сидело пенсне.
– Я вас слушаю, молодой человек…
Еврей говорил с опаской, представляя, что от этого штабс-капитана ждать ничего хорошего не приходится.
Но Пельцаман ошибся.
Данилин протянул руку механику:
– А я о вас много хорошего слышал от Михаила Федоровича.
Лицо механика потеплело:
– В самом деле?.. Давайте посмотрим ваш аппарат, что можно с ним сделать…
***– Разве машина может быть проклятой, – рассуждал Пельцман. – Скапотировало – так что за беда, крот ямку вырыл, аппарат подпрыгнул, пилот ручку от себя дал – завалил самолет вперед. А чтоб такого не происходило впредь, во-первых мы дуги сварим защитные, чтоб при перевороте аппарата на них лег, во-вторых ремни нужны, чтоб, значит, пилот не выпадал… И к колесам – лыжи, чтоб поворот предотвратить…
Все это было проделано менее чем за полдня. И уже после обеда Андрей поднял аппарат в воздух, облетел аэродром. Машина слушалась хорошо, мотор работал ровно.
На аэродроме Андрея встречал Сабуров: