Перед домом мусульманского бога разбили лужайку, которую стригли и поливали, выкопали пруд, запустили туда золотых карпов. Совершенно добровольно на водах пруда поселилось семейство лебедей, столь же белых и красивых, как мечеть.
Как назло оба настоятеля православных храмов пили, за обителью Господней следили из рук вон плохо, та ветшала.
И ежели молодежь шла гулять, то отправлялась не в городской сад, где укромно, а к мечети. Ибо в укромных местах хорошо пить водку, а душа просила кроме нее и романтики. Фотографы снимали заезжую курортную публику на фоне рвущейся в небо игольчатой башни.
И порой, некие крестьяне, попав в город, сравнивали мечеть с православными храмами в городе, обветшавшей церквушкой в своем селе и приходили к выводу, что молитвы, произнесенные в разных храмах разным богам, и силу имеют разную. За сим, старались незаметно проникнуть в храм мусульманский и поставь свечку там. Лишним не будет – думали они…
***– Славно они тут окопались… – пояснял генерал, показывая в сторону противника.
Через бинокль позиции венгров рассматривал Андрей, но, разумеется, видел не все.
– Я затребовал себе аэроплан, посадил на него знаете кого? Фотографа! Нет, нет не глядите на меня как на сумасшедшего! Не с фотографической треногой и магниевой вспышкой, а с двумя наиновейшими «кодаковскими» аппаратами, чтоб он снимал вражеские позиции с воздуха. Получил две сотни снимков, сравнил их с картами. Нам предстоит прорвать три линии обороны. Первая – самая сложная: восемь-десять линий проволочных заграждений, три-четыре линии окопов. На проволоку подают электрический ток, подвешены мины-растяжки. Это у меня пластуны разведали. Они у меня даже за линию пробирались… Но меня более пугает не то…
Живость, задор на лице генерала сменили сомнения. Он потер подбородок.
Андрей, уже отложивший бинокль, пальцем провел по карте.
– Именно, – удовлетворительно кивнул генерал. – Река… Австрияки, верно, отойдут на западный берег реки по мостам, после их взорвут. Тут мы ничего поделать не можем: верно, заряды уже заложены и просто ждут своего часа. На том берегу у них вторая линия обороны. Саперы у меня лихо бы мост навели, так расстреляют их в сей же час… Опасаюсь я большого кровопролития. Гнать людей на убой ради звания, которое я уже три раза как заслужил – низко. Я к примеру говорю… Хорошо, если прорыв удастся, а коли нет?.. И звания не будет, и людей положу…
– А третья линия?..
– Ай! – от нее Чемоданов-Рундуков отмахнулся, как от чего-то несущественного.
– Вы знаете, а у меня есть мыслишка-то… А что, ежели нам пойти от противного?
На карте он быстро показал свои соображения. На лице генерала промелькнуло сомнение, раздражение. На своей идее про себя Андрей поставил крест: вот если бы он все же попал в академию, там бы научили…
– Юноша, – спросил он. – Вы где стратегию с тактикой изучали…
– Алексеевское пехотное училище… – и зачем-то добавил. – Это в Москве.
– Ну что же… Вполне уважаемое заведение. И учили, вас, видно, недурно… Мышеловка этакая получается. Недурно придумано, весьма недурно. А вы точно сделаете, что обещали…
– Вестимо…
***Солдаты шли в баню, переодевались в чистое: имелась перед атакой такая традиция.
Отслужили молебен во славу не то русского, не то инопланетного оружия.
– Лишнее это, – заметил Данилин, впрочем усиленно крестясь. – Бани топятся, молебны служатся. Противник уже наверняка догадывается, что мы идем в наступление.
– Ай, бросьте! – махнул рукой генерал. – Германцы наш шифр читают как вы – книгу, Брусилов со Ставкой открытым текстом по прямому проводу беседует. Да знаю они наверняка, что наступление скоро. Да вот только когда: мы бани часто топим, о молельном усердии не забываем… К тому же силы у нас с австрияками примерно равны. А поскольку они обороняющиеся, вросли в землю – то и нападения не ожидают. Ждут, когда к нам будут переброски войск…
– Так как же вы атаковать намерены, ежели у вас нет преимущества? – удивился Беглецкий.
– Сразу видно, что человек вы невоенный. Следует создать локальное превосходство, рассечь противника, взять его в «котлы», в окружение. Тогда роли меняются – уже он пытается атаковать, прорываться. Это «альфа» и «омега» войсковой операции… Прошу со мной отужинать, господа, чем Бог послал! Поедим плотно, да отдыхать всем тут же. Этой ночью поспать никому не выйдет.