Скоро они вышли к своим. На станции нашлась открытая платформа, на которую и погрузились всем отрядом. Платформу прицепили к воинскому эшелону, который проводился впрочем не на север, а на северо-восток и на узловой с ним пришлось расстаться. Будто бы под парами стоял другой состав, но оказалось, что он сформирован даже сверхштатно. Вот входной семафор открылся, локомотив дал гудок, двинулся…
Оставалось ждать следующий – когда он будет… Казаки собирались на ночлег: на пустыре жгли костер, ставили палатки. Андрей же решил немного пройти, размять ноги. Он вышел за вокзал: городок сей был мал, может с десяток улиц. Уже от привокзальной площади были видны поля за околицей.
Возвращался Андрей другой дорогой, и когда проходил мимо депо, через открытую дверь услышал, как с мастером спорил рабочий:
– На каком таком основании? – возмущался рабочий.
– На том самом, что ты, братец, дурак… Где же это видано, чтоб метрическую гайку закручивать на дюймовый болт?.. Ай-ай-ай!
– Ну, ведь закрутил? – искренне недоумевал рабочий.
– Дурак, ты и болт испортил и гайку! Сорвал резьбу! Теперь перерезать надо… Вон пошел, чтоб я тебя не видел!..
Рабочий действительно ушел.
Андрей же заглянул в дверь – голос мастера ему показался знакомым. И действительно:
– Ильюха! Ты ли? Каким судьбами?
– Ваше благородие! Андрей Михайлович! Ай-ай-ай! Счастье-то какое вас видеть в добром здравии…
– Что ты тут делаешь?
– А что я могу делать-то? Ходил по стране, искал работу… Зашел сюда, вижу – локомотив стоит разобранный. Спрашиваю – не починить ли вам?.. Попробуй, отвечают… И смеются… вот я починил, говорю – платите за работу, а они мне: нечем… Мол, со дня на день коммунизм ожидаем, а там деньги не нужны. Все даром: и работа и пропитание… А потом – убежали, а я остался. Без денег, зато с локомотивом. Жрать нечего, хоть солидол ешь. Ай-ай-ай! У вас покушать ничего нет?
В глубине депо действительно стоял локомотив редкой серии «Ш».
План возник мгновенно:
– Илья, а ты умеешь им управлять?
– Как можно ремонтировать то, чем не умеешь пользоваться?
– А знаешь ли Илья, что ты с сего дня мобилизован в Добровольческую армию как механик с постановкой на довольствие…
***Власть переменилась.
Вместо положенного ужина казаки стали на загрузку дров и воды. Зато человек, которого они видели первый раз в жизни, лопал их кашу да давал распоряжения, куда что класть.
Улучив время, урядник обратился к Андрею.
– Ваш механик, прости-господи, жид…
– Он крещеный…
– Жид крещеный – что вор прощеный. Все равно жид…
Андрей посмотрел вокруг, после чего урядника взял за грудки:
– Этот жид, как ты выражаешься, мою жизнь на фронте охранял. Если бы за моим аэропланом он хуже глядел, лежал бы я где-то в землице. И ежели ты про него вякнешь, что он жид, или хотя бы так подумаешь, я тебе харю начищу. По мордасам я не бью, но ради такого случая, разговеюсь, сделаю исключение…
Глядя на ночь, отправляться все же не решились. Уже около полуночи сели у костра, выпили, закусили. Пил Илья не хуже любого крещеного, чем вызвал уважение.
– Удивляюсь я вам, Ваше Высокоблагородие. В чистом поле, почитай, нашли паровоз.
Андрей скромно пожал плечами
– Повезло…
– Это все потому, – пояснял Пельцман. – Что Андрей Михайлович – хороший человек, вот у него всюду знакомые, которые ему рады помочь!
– Бог не колобашка! – со знанием дела отмечал казак.
– Как вы сказали? – интересовался приставший студент, черкая у себя в записной книжечке. – У нас говорят: Бог не Антошка, помнит немножко…
Наговорившись, казаки отходили ко сну.
Остались только Андрей и Илья – им о многом надо было выпить…
В Кремле
– Вы ведь 'азбираетесь в о'ужии, голубчик?.. – спросил Ленин у Павла.
Павел был скромен:
– Немного…
– Но де'жать в руках приходилось?..