Наскоро заправились, по рокадной дороге ушли вниз.
***За рекой стоял храм, судя по голубой куполу посвященный Пресвятой Богородицею. Из-за реки с позиций закрытых била большевицкая батарея.
Андрей из командирской башни осмотрел диспозицию и остановил бронепоезд на подъезде, в овраге. Приказал машинисту потушить огонь.
Сам сошел на землю, заспешил к реке. Та делила село на две неравные половины. Большая с церквушкой на холме была на той стороне. Слева от холма проходила железная дорога, переметнувшаяся через мост над спокойной степной речушкой.
По всему походило, что попасть на ту сторону бронепоезду возможно только по мосту. Кавалерия могла бы перейти реку вброд, но с большими потерями от огня окопавшейся на той стороне пехоты. Потери можно было снизить, если прикрыть наступление огнем бронепоезда. Но как только он покажется в виду – мост разобьют артиллерией.
А пока под огнем красной артиллерии сотня таяла.
За хатками от артиллерийского налета скрывались казаки, перепуганных лошадей держали в овраге.
Там же стояло и две трехдюймовки, взятые на передки.
За хатой Данилин нашел старшего офицера: им оказался молодой и растерянный хорунжий. Его непосредственного командира – сотника с четверть часа назад убило шрапнелью.
Андрей залег за колодцем, осмотрелся в бинокль.
Недалеко разорвался еще один снаряд, осыпал полковника землей.
– Эк как ладно кладет, – заметил лежащий рядом казак. – А вот я чего, положим, думаю: на колоколенке сидит телефонист и в трубку батарей-то командует. И я вот говорю: а дайте по колокольне-то прямой наводкой долбанем? Как думаете, ваше высокоблагородие, Господь сильно осерчает, ежели мы у евойного дома флигелек-то снесем?.. С одной стороны грешно по храму-то Божьему шмалять из пушечки. Да и попа зашибить можем. А с другой: а им-то, раззе не грешно вот так-то делать?.. А вдруг кого снарядом-то зашибет?..
Андрей огляделся: выходило, что старый казак прав.
– Стрелять по колокольне. Это приказ.
Муки, терзавшие казака, сняло как рукой. Орудия сняли с передков, одно под прикрытием рощи подкатили к реке.
Саданули раз, другой, взяли в вилку колокольню, и уже с третьего выстрела она рассыпалась в груду кирпичей.
Из-за реки продолжали стрелять, но уже как-то неуверенно и неточно.
– Прости грехи наши тяжкие, – сказал, перекрестившись казак, и тут же повернулся к Данилину. – А вы, никак неверующий, господин полковник?..
Андрей задумался: а в самом деле – какой он?.. Был он крещеный, с Аленой сочетался церковным браком. Да чего там: и в церковь ходил, крестился на купола…
Но твердой веры не было: она крепла в храме или в его непосредственной близости, но, к примеру, во время экспедиции на Чукотку о Боге как-то забылось.
После опять была война, на которой требовалось хоть в кого-то верить, молиться кому-то, дабы пронесло.
– Вы знаете историю изгнания наших райских предков из сада господнего?.. – спросил Андрей.
– Вестимо.
– А чем их змий искушал, тоже знаете?..
– Тем, что они, аки Бог будут различать Добро и Зло…
– Именно. Только думаю сие для нас осталось недоступно. Вот тот корректировщик, упокой Господь его душу, тоже наверняка думал, что дело делает правильное, хорошее. Вот и столкнулись его добро с нашим добром… А тут еще и храм под раздачу попал. Наверное так… – Андрей повысил голос так, чтоб его точно слышал молодой хорунжий. – Только была бы моя воля, я бы добавил еще одиннадцатую заповедь.
– Это какую?
– Не бездействуй!
***Атака, впрочем, захлебнулась…
На том берегу появился наскоро починенный «Спартак», ударил из своих шестидюймовок. Били прицельно, подожгли мост. «Волхву» пришлось отойти.
– «Братишки» стреляют. Морячки-то, – сообщил кто-то сведущий. – Смелые, черти. Знают, что чужие тут, что пощады им не будет, ежели пымаем.
– Что делать будем, господин полковник?..
– Отходим… Сегодня все равно ничего не поделать.
***Сводка об удачном, хотя и захлебнувшемся наступлении по скорому телеграфному проводу было доставлено в Таганрог, легла на стол начальника штаба ВСЮР – генерального штаба генерала-лейтенанта Романовского.
Всем известно, что победные сводки читать куда приятней, поэтому с полученным сообщением генерал ознакомился незамедлительно. Среди прочего, упоминался героический бой «Волхва» с красным бронепоездом. В приказе по фронту был отмечен его командир.