При строительстве архитектор заузил фундамент, стены пустил под углом, из-за чего казалось, будто здание падает сразу во все стороны.
– Не занято?..
– Простите?..
– Я спрашиваю – не занято ли место напротив вас.
Перед Андреем стояла женщина с черной лентой в волосах. У дамы был пронзительный, почти кинжальный взгляд. Под ним становилось страшно за рассудок, нрав и кошелек… Бывает иногда такое чувство, кстати, обычно невзаимное, когда встречаешь человека впервые, а, кажется, будто знаешь его всю жизнь. Эта женщина тоже показалась Андрею знакомой, но знакомство было не из приятных.
Стоило бы попытаться солгать, что ждет друга… Может быть она бы даже приняла эту заведомую ложь за чистую монету – ведь второго прибора не было. Андрей осмотрел зал: свободные места имелись в значительном количестве, и подсесть было куда.
– Присаживайтесь, чего уж тут. Вина?..
– Обожаю пить за знакомство!
Андрей наполнил услужливо поднесенный кельнером второй бокал. Нарочно взял бутылку так, чтоб женщина рассмотрела обручальное кольцо на безымянном пальце. Это никак не подействовало. Как и всякая война, гражданская по себе оставляла множество сирот и вдов. Последние не желали долго задерживаться в этом статусе, паче выжить одной в этой круговерти было ой как трудно.
– Полковник Черномак, – чужой фамилией представился Андрей.
– Нина Федоровна Черемисова, помещица, уроженка здешних мест…
Она мило тарахтела: история была предсказуема: жили тут рядышком, в фамильном поместье. Но когда землю поделили, сбежали, жили у друзей в Болгарии. Муж вернулся, вступил в Добровольческую армию, погиб чуть не сразу после окончания школы прапорщиков. И вот она вернулась владеть своим имуществом. Да только в деревне одной страшно. Соседи хорошие пока трезвые. А трезвые они редко.
Она говорила, что жить одной даже сильной женщине трудно, что нужно крепкое мужское плечо, хотя бы для чтоб в него поплакать… И смотрела на Андрея влажным взглядом.
Такая не пропадет, – думал Андрей. – Таким совершенно посторонние мужчины уступают место в шлюпке, чтоб самим гордо утонуть в ледяной воде. Таких совершенно не смущало и обручальное кольцо. Ведь офицер пьет один, стало быть жена где-то далече. А коли так, то чувства охладели, мужчина соскучился по женской ласке, нерастраченный запас которой у нее как раз скопился.
Она мило щебетала, рассказывая про своих друзей в городе, про вечера у них. У нее в друзьях два коммерсанта, к сожалению женатые. Они словно сиамские близнецы – срослись кошельками. А есть ли в городе знакомые у господина полковника? Ходит ли он куда вечерами?.. Нет? Отчего же?.. Ведь он так молод, а от постоянных хлопот появляются морщины и портятся нервы.
– Я вот по характеру – чертик… А вы?.. – спрашивала женщина.
– Экзорцист… Чертей гоняю…
Откровенное хамство было воспринято как остроумнейшая шутка: женщина засмеялась звонко и ярко. На нее оборачивался весь обеденный зал. Верно, кто-то подумал: экий ловелас этот полковник, как ловко крутит вдовушку. Даром что с обручальным кольцом.
Обед был безнадежно испорчен. Хотелось быстрее все проглотить и уйти отсюда.
И спасение пришло: на улице застрелял мотоциклет. На нем прибыл фельдфебель, который заторопился по лестнице.
– Полковник Данилин тут присутствует?.. – спросил он с порога.
Андрей поднял руку словно на уроке. Дамочка фыркнула: выходит вот как его на самом деле… А не тот ли это Данилин…
– Ваше Высокоблагородие, извольте незамедлительно прибыть в штаб дивизии. Таганрог на прямом проводе ждет-с…
Ревизия
Андрею пришло указание: явиться в Таганрог к генералу Романовскому – второму человеку на Юге России… Подумалось: за какой-то год командование сменилось почти полностью: убыль среди генералов была значительной. Поменьше, конечно, чем среди рядовых, но поболее, нежели на германской войне. При штурме Екатеринодара Корнилов, убили Маркова. Генерал Алексеев все же умер от воспаления легких – даже в смерти он оказался самым штатским генералом.
Место Корнилова занял Деникин, его правой рукой был Романовский.
Внешность генерал Романовский имел располагающую и даже красивую. Но Андрею было не до внешности – все же не барышня. Об этом генерале говорили разное: Деникин ему благоволил, остальные именовали не иначе как «злым демоном». Ходили слухи, что он отравой свел со света генерала Дроздовского. Впрочем, Данилину Дроздовский не нравился вовсе: слишком сухой, скорый на расправу. По замашкам нечто среднее между Наполеоном и Робеспьером. Этакая самобеглая гильотина…