После завтрака начался осмотр: Слащева весьма заинтересовали подземные торпеды, впрочем не шибко полезные в условиях маневренной гражданской войны. Через броню пострелял из инопланетного ружья, остался доволен – такое возможно применять против бронепоездов.
– Заверните дюжину, – распорядился генерал. – Опробуем на фронте.
– Никак невозможно…
– Это почему?..
Беглецкий объяснил: после событий на фронте по высочайшему повелению было запрещено вывозить реактор из города. Можно было потерять тот или иной внеземной артефакт, но с потерей реактора, без энергии остальные становились кучей никому ненужного пусть и инопланетного хлама.
К тому же, в распоряжении города больше не имелось дирижабля с его гигантской грузоподъемностью. Реактор невозможно было перевести на буксире – требовалась баржа. Но с ней плаванье выходило довольно опасным: ни отвернуть, ни хода прибавить… А большевики, говорят на Каспий с Балтики подводные лодки перебрасывают. Еще можно налететь на шустрые британские «газолинки» – они, конечно, союзники, но все равно не хотелось им попадаться на глаза.
Яков вынужден был согласиться с доводами, но все же заметил Андрею:
– Но ежели мы вовсе ничего отсюда не привезем, нам вставят по свече, Причем, скорее всего вместе с канделябром.
– Не думаю, – задумчиво отвечал Андрей, хотя и сам активно искал оружие, могущее помочь в поисках и уничтожении беглого каторжанина.
– Не думайте, – разрешил Слащев. – Но это не отменяет законов реальности. Потом эта самая реальность схватит вас за задницу железными пальцами.
– Чего это вы о заднице да о заднице… Будто у вас других мыслей нет…
– Есть… О животе… Болит, зараза… У вас тут есть медик?..
Зашли к Генриху Карловичу. Тот осмотрел рану, неодобрительно покачал головой, и сделал укол морфия. После прочел гостю целую лекцию о сравнительном строении человека и инопланетного организма.
После короткого отдыха, обход продолжили. Слащев через серую пелену осмотрел неведомую планету, но посчитал это малоинтересным, но с интересом прошелся по эксперементальному саду. Вопреки предупреждениям сорвал яблочко. Назвал его «кислючей вырвиглазовкой», но доел до маленького огрызочка.
Полюбопытствовал:
– А кроме этого сада Гефсиманского какие успехи?.. Я имею ввиду что-то навроде цирка Барнума. У вас должны быть замечательнейшие уродцы!
Смущаясь, профессор повел гостей в угол сада. В маленьком ящике ползали улитки: были они странными, невиданными: улитки-сиамские близнецы, сросшиеся раковинами, улитки с двумя раковинами или вовсе без раковин.
– Всего лишь улитки? – разочарованно спросил генерал.
– Мы пытались облучать бычье семя, оплодотворять им коров. Но результаты оказались неважным, никакими. Это, верно, оттого, что животные куда сложнее растений. Мы занялись простейшими.
– Зачем?.. Какой прок с улиток?..
– С улиток большой прок… Их можно кушать. Затем, представьте себе улитку, которая строит не раковину, а выращивает ровный лист… Из них можно было бы строить дома…
– Ай, дома можно строить замечательно из дерева или камня. Африканцы вон из травы шалаши делают. А меж тем, какие возможности открываются! Надобно рассмотреть возможность скрестить донских казаков и их лошадей, чтоб получилось животное наподобие тех же кентавров, но только кентавров православных. Налицо явная выгода и экономия в упряжи и корме! Или вот, к примеру, еще идея: медвежья кавалерия. Легко должна передвигаться по сложнопересеченной местности… Что у вас еще интересного есть?
Зашли в соседнюю лабораторию.
– Помните происшествие с Батюшкой? – спросил Андрея Беглецкий. – Когда они воспарили к небесам, а после наземь рухнули?
– Было такое, – поморщился Андрей.
Воспоминание было не из приятных: тогда Данилин бы комендантом этого тайного городка, и происшествие произошло после его согласия на эксперимент.
– Мы тут укротили несколько странное воздействие… Извольте взглянуть… Э-э-э… На чем бы вам показать?.. Ага, вот!
Беглецкому на глаза попала коробка с карандашами. Он вытащил оттуда полпачки, поместил в железный ящик, к которому от панели вел пучок проводов. Нажал кнопку.
– Ну что? Говорите заклинание!
Андрей печально улыбнулся: как назло ни одно на ум не приходило.
– Хотя, конечно, можно и без них… – смилостивился профессор. – Природа явления еще не изучена. Вероятно, дело в ослаблении молекулярных связей…