Но он тоже не был замечен.
Промелькнула мысль, быстрая как курьерский поезд: так странно, в жизни у Аленки были небольшие, аккуратные губки. И вот они заслоняли абсолютно все. И не было ничего на свете важнее этого поцелуя.
Осенний день стремительно подходил к своему концу, от Москвы-реки все явственней тянуло сыростью и холодом.
О чем-то они говорили…
Ну, в самом деле: разве возможно беспрестанно целоваться в течение многих часов?..
Хотя, что взять с влюбленных?..
Первой опомнилась Алена. Взглянула на фонари, на их отражение в реке. Вздрогнула, словно очнулась:
– Ой, Андрей Михайлович… Мне домой пора. Папенька заругает… Который ныне час?..
Из кармана Андрей достал часы, но было темно – стрелок не разобрать. Тогда он взглянул на Малую Медведицу. Когда-то по ней давным-давно, месяца три назад, штабс-капитан Грабе обучал определять время.
– Где-то начало двенадцатого…
– Ой, я пропала! Обещала дома быть к десяти.
И ловко вывернувшись из объятий, заспешила прочь.
Андрей пошел рядом с ней.
– Идите к себе, господин поручик… – попросила Аленка. – А то и вам перепадет.
Но Андрей покачал головой:
– Пока вы со мной – я за вас в ответе. И за этот конфуз нам вместе ответ держать…
***…Через четверть часа были у дома Стригунов.
На пороге их ожидал сам Виктор Иванович. За ним задумчиво курил трубку и Иван Федорович.
Профессор задумчиво потер тщательно выбритый подбородок, взглянул хладным взглядом на Алену и ее кавалера. Спросил:
– Алена Викторовна?.. У Вас совесть есть? Без десяти минут полночь!!! Да еще десять минут, и я бы звонил в полицию! А у вас, господин подпоручик совесть имеется?.. А еще и офицер!..
– Я – поручик… – только и смог выдавить в свое оправдание Данилин.
Он взглянул на Аленкиного деда, словно ожидая поддержки. Но тот как раз выпустил густое облако табачного дыма, словно говоря: не мое это дело.
– Алена… Мы с тобой завтра утром поговорим. А вы, господин поручик… Прощайте…
Профессор развернулся и ушел в комнаты. Немного задержавшись, ушел и Иван Федорович.
На короткое время Алена и Андрей остались будто одни. Но это было совсем иное состояние, непохожее на двуодиночество у Москвы-реки. За ними из-за тяжелых штор следили, возможно, не одна пара глаз.
– Спокойной ночи… – пожелала Алена, уходя к двери.
Она прекрасно понимала, что спокойной для Андрея эта ночь не будет ни в коем случае.
– Спокойной ночи… – ответно соврал Андрей.
И пошел прочь – с горки к мосту.
Дул зябкий осенний ветерок. Впрочем, для Андрея, привыкшего к петербургским и сибирским ветрам, он казался вполне ласковым, летним…
В Москве начинался новый день…
До утра оставалось всего-ничего.
***А утром Андрей еще раз выгладил мундир, протер суконкой орден, пуговицы, звезды на погонах.
Уже у вагона встретил Инокентьева.
– Далеко собрались, господин поручик?..
Андрей неопределенно пожал плечами.
– Учтите. Отправляемся мы сегодня после полудня. Ежели вас не будет на месте – эшелон я задерживать не намерен. Будете догонять сами, за свой кошт. И если на месте окажетесь после нас – так получите выговор.
Андрей для порядка кивнул, дескать, понимаю. Но про себя махнул рукой: не до этого.
По дороге поручик заскочил в кабак, опрокинул шкалик для храбрости… Задумался, добавил еще один.
Затем поспешил в дом Стригуновых. Дверь открыла тетка. Была она неприветлива, словно видеть племянника ей было в тягость.
– Андрей?.. А барыня больна…
– Тем лучше, я не к ней.
– Андрюха! Не дури…
Но Андрей, проскользнув мимо тетки, поднялся в гостиную. Там как раз за столом отец Аленки изучал книгу на совершенно непонятном языке. Дед же у окна в кресле читал свежий номер «Русского Инвалида».
– А… Андрей… – отозвался Виктор Иванович. – Никак прощения пришли просить за вчерашнее. Да-с… Вам должно быть стыдно! Пора взрослеть, господин под… поручик… И что мне ваши извинения – соседи разное болтать будут…
– Я пришел просить руки вашей дочери.
Драгоценный фолиант был в сердцах захлопнут. Поднялось облако пыли.
– Это черт знает что! Что вы себе позволяете!!! Я… А-а-а-пчхи!!! А-а-а…
Многовековая, выдержанная пыль, скопившаяся меж страниц книги, была высшего качества. Профессор чихал долго и громко. Когда пришел в себя, то восклицательные знаки исчезли из его речи.
– Андрей Михайлович… Андрей… Я вас знаю с вашего детства. Всегда видел в вас друга Алены, который ее никогда ничем не обидит. Вы хороший парень, вероятно, многие девушки были бы счастливы заиметь такого жениха…