— Это не псевдоним, это настоящая фамилия! — Алла содрогается от моей опрометчивости. — Я совершенно уверена, что эта фамилия станет знаменитой. У него такая биография! Такие сюжеты! Просто чудо какое-то, они так и сыплются из него… Он говорит, что у него нет честолюбия, есть какое-то количество сюжетов, которые он просто должен увидеть в форме романов, а там хоть трава не расти…
Мне стыдно за невольную насмешку в адрес Розеткина, который (подумаешь, смешная фамилия!) и в самом деле может оказаться вполне достойным человеком. Во всяком случае, то, что он не является деталью машины, выпускающей штабеля Пронюшкиных, характеризует его вроде бы с положительной стороны. Хотя то, что он в принципе пользуется трудом литнегра, вроде бы с отрицательной… Но Алла говорит о нём с таким жаром, что я подозреваю в их отношениях нечто большее, чем литературное сотрудничество. Намекала же она на свой развод, который вот-вот свершится… В конце концов, разве не могут Андрей и Алла оказаться соавторами, которые больше, чем соавторы? Прочной творчески-эротической парой? Разве невозможно для них такое счастье?
Дерзайте, дети мои, пусть у вас всё получится. А я пока на Пронюшкине посижу. Я уже начала входить во вкус, и следующий заказной роман сулил меньший стресс, чем предыдущий…
Ан нет! Здесь меня ждали новые непредвиденные трудности. Потому что если в истории с картинами Пронюшкин действовал в одиночку, то в новом романе повылезало огромное количество коллег-милиционеров, с которыми он был как-то связан в предыдущих сериях. А значит, было никак не обойтись без вмешательства того, кого я условно назвала Хранителем Информации…
Глава 7
Поэма о героях
Итак, мое первое свидание с майором Пронюшкиным, главным героем Двудомского, состоялось. Я знала, что ему около пятидесяти, что он женат, однако это не мешает ему ухлестывать за любой появившейся в поле зрения юбкой; что он опытный следователь, который шерлокхолмсовским размышлениям предпочитает полевые действия… И, в общем, для первого романа о хищениях картин этого хватало. Но в следующей книге (моем следующем двудомском, как я начала говорить) зеленые просторы бывшей польской провинции сменила московская слякоть. Пронюшкину предстояло расследовать политическое дело: убит московский корреспондент французской газеты, в руках которого оказался компромат сразу на трех олигархов. Чтобы раскопать, что же такое и о ком знал бедный месье Арбо, Пронюшкину пришлось реанимировать старые знакомства и встретиться с королями преступного мира, которых он в своё время не сумел посадить в тюрьму… Тут-то я и поплыла.
Да, майор не вчера на свет появился. До того, как угодить в мои ласковые руки, он имел дело с добрым десятком авторов, совершил десятки подвигов на поле защиты правопорядка и оброс изрядным количеством друзей и врагов, переходящих из романа в роман. Такое положение вещей для литературных негров, которые не читали всех предшествующих романов (я-то их и вовсе не читала, но уверена, что в нужном количестве их не способны прочесть даже самые ярые поклонники Двудомского), составляет серьёзную проблему. Ведь помимо воплощения сюжета требуется описывать жизнь героя и жизнь вокруг героя, а как это делать? Следовать за синопсисом? Но в синопсисе раскладываются по полочкам события актуального романа, а бэкграунд затрагивается лишь постольку, поскольку имеет к ним отношение.
Этого мало! Если авторы будут полагаться только на свои синопсисы, а остальное строчить по вдохновению, в мире проекта возникнет разлад. К примеру, читатель, который из предыдущего романа уяснил, что майор Пронюшкин женат на учительнице Любе, от которой имеет троих детей, с удивлением обнаружит, что в новой книжке жену Пронюшкина зовут Надя, она работает хирургом в районной больнице и у них всего одна дочь — никакие Любы и близко на горизонте не маячат. А в следующем выпуске Пронюшкин и вовсе окажется холостяком, который разрывается между плотской страстью к соблазнительной преступнице Соньке-Лахудре и возвышенным тяготением к библиотекарше Вере Павловне.
Чтобы не получилось такой кутерьмы, в проекте задействован человек, которого мы назовём Хранителем Информации. Функция его аналогична функции сценариуса в кино, который, если эпизод снимается на протяжении недели, должен помнить, что героиня вчера играла в зелёном платье, и ни в коем случае не выпустить её сегодня под софиты в голубом брючном костюме. Хранитель Информации — человек необычайно осведомлённый. Среди ночи его разбуди — опишет любого милиционера или преступника с полной биографией, внешностью и привычками, и укажет, в каких романах данный персонаж появлялся… Нет, среди ночи будить, разумеется, хамство, но позвонив в приемлемое для рабочих отношений время, я неизменно получала полную и исчерпывающую справку: если речь шла о второстепенных героях, то с небольшой отсрочкой, если о главных — немедленно. Главных героев Хранитель Информации знает до последней косточки — и любит. Может быть, он единственный из всех, работающих в проекте, их любит, что по-своему трогательно. Он помнит их совсем маленькими и несмышлёными — когда серия о них была ещё в зачатке.