Меня же штормило не по-детски! Куда-то делась координация, заставляя прилагать огроные усилия для удерживания вертикальной позиции, ноги заплетались и постоянно натыкались друг на друга, в глазах слегка плыло, а башка, если честно, и вовсе перестала дружить со всем остальным телом. Выдавая иногда такие ощущения, что лучше бы ее не было: кожа то и дело покрывалась разноцветными пятнами, искрила и обрастала опухолями, шипами, какими-то отростками и прочей совершенно неуместной гадостью. Впрочем, то же самое происходило и со всем окружающим миром, он словно специально делал все, что мог, что бы я буквально сошел с ума. Ну, каково, к примеру, видеть, как впереди тебя, шатающегося из стороны в сторону и с трудом удерживающего выбранный курс, прямо по курсу в воздухе начинает формироваться грязно желтая, покрытая волосками и истекающая на землю розовыми потоками слизи непонятная хрень, больше всего напоминающая дышащую бородавку? И ведь не свернешь, сука, штормит так, что или при, куда удается, или падай на месте. Второе, кстати, совсем не вариант, уже пробовал. И зарекся. Вокруг упавшей наземь тушки тут же начинало расти и расползаться такое, что уж лучше кое-как идти, чем вот так вот возлежать.
- Сгусток, сука! - я уже давно не стеснялся выражений, - убери это все, мать твою!
"Ты же знаешь, что не могу, у тебя очень странная реакция, ведь все же было прекрасно!"
- Прекрасно, дери тебя за ногу! - простонал в сердцах, - что бы тебе всю твою жизнь было так прекрасно...
"Я действительно не могу тебе ничем помочь, думаю, все это временно"
- Думает он...
Шатало по сторонам больше, чем двигался вперед, из-за чего казалось, что больше топчусь на месте, чем иду, отчего настроение лишь ухудшалось. Каждый попадавшийся камень на дороге обязательно попадался под следующий шаг, причем, видел я его еще задолго, до того как. Но вот незадача, все маневры по уклонению обязательно приводили именно к нему, прямо напасть какая-то.
Где-то через час моих страданих, в черепушке почти не прекращался противный, скрипучий ржач. Иногда с комментариями, иногда со всхлипываниями, казалось даже, что эта мразь вот-вот захлебнется в своих несуществующих слюнях и подохнет где-то внутри меня. Бррр! На что тут же получал успокаивающее - мол, не переживай, нам с тобой еще долго быть вместе и, сука... ржать надо мной! Ух, как меня все это злило...
Характер у него оказался тот еще, довольно гадостный, особенно под мое нынешнее состояние. Любой ляп тут же комментировался смешком и сопровождался чем-то ехидным, но, слава всем богам, приедалось ему это достаточно быстро. И где-то спустя пару часов брел уже в полнейшнй тишине, стараясь не сбрендить от того, что продолжали безостановочно подсовывать мне сбрендившие глаза.
"Эй, прямоходячее, ты под ноги хоть смотришь?"
- Чего тебе, отстань, - прокаркал я севшим голосом.
"Под ноги глянь, оборванец"
Ну, я и глянул. Ахренеть! Оказывается, ноги вынесли-таки поближе к цивилизации, мозги ничего не соображают, а ноги, ножки-то мои золотые, хоть и пьяненькие, нашли-таки хоть и не бог весть какую, но зато дорогу! Старая, раздолбанная и наверняка редко использующаяся, но, все же, дорога! И если продолжить шататься по ней дальше, то куда-нибудь да выйду. Настроение слегка поднялось, даже взгляд, казалось, прояснился, чудиться стало меньше, хоть и не намного.
"Воот, видишь, говорил же - само пройдет" - послышался шепот, ууу зараза мелкая, не он-то все это терпит, не его шатает, как утлую лодченку в шторм. За поворотом послышались голоса, я напрягся, пытаясь сосредоточиться и выровняться, да куда там. Кусты по бокам плыли, словно воздух при очень сильной жаре над распаренной поверхностю, все кривилось и словно извивалось в попытках улететь куда-то ввысь. Меня это сильно раздржало, но поделать ничего не мог, кроме, равзе что, не подавать виду и стараться вести себя, как вполне нормальный человек. Коим я, к сожалению, уже давным-давно не являюсь, мда...
Дорога вильнула, явив сначала угол телеги, потом сваленное на ней в кучу добро в мешках, двух мужиков разбойного вида и одного старика на земле, почему-то держащегося за сердце. Вау, картина маслом - разбой в самом разгаре. Меня вновь повело в сторону, и на всеобщее обозрение ноги вынесли мою тушку не как хотел, по геройски, а как алкаша-профессионала, даже морда лица, могу поспорить, почти ничем не отличалась ни по цвету, ни по выражению. Разве что нос не картошкой, но тут уж извините, и без него хреново. И первой глупостью, что сделал, было:
- А... эт..., - ноги подкосились и я, беспомощно махнув вялыми руками, словно крыльями, неспешно завалился вбок. Впившийся тут же в ребра камень раскрошился, но от неудобств это не избавило, сознание вновь начало вертеть картинку то так, то эдак, а в башке вдруг испугано прозвучало: "Ни хрена себе", и меня понесло.