Полет оказался недолгим и закончился приземлением в водную стихию, огласив гробовую тишину вокруг громким всплеском и, когда вынырнул, еще одной матерной тирадой.
- Что за на хрен, - прошипел сквозь зубы, выбираясь на небольшую полоску суши под самой стеной. Взгляд, быстро оббежавший приютившее меня нечто, ничего положительного не вынес, вход только один, и он вне досягаемости. Я зло уставился на дыру в потолке - метра четыре, не меньше, да еще над водой, сука! Потом уставился на водную гладь, есть еще мизерный шанс, что там, на дне, кроется вариант спасения, да и моя булава тоже, выпавшая во время падения. Слишком уж неожиданно все произошло.
Пришлось опять лезть в воду, благо видимость в ней оказалась на удивление приличной, а не как с поверхности, от края до края водоема было метров семь, может, восемь, была видна и булава, и не особо широкий лаз, не знаю, удастся ли мне в него ввинтиться. Сплавал за оружием, потом вернулся и приблизился к лазу - ну, постараться и протиснуться попробовать стоит, дальше идет расширение и уводит он вроде вверх. Да и что думать, будто есть другой выход, или рискнуть и выбраться через него, или помереть в нем, или помереть там, сверху. Вынырнув, набрал в легкие кислорода побольше - и понеслась. Вытянувшись в струну, аккуратно влез в неровное отверстие, ощущая, как сжимается хватка на плечах, потом на бедрах и, наконец, свобода, пролез-таки, слава тебе господи.
Проплыв еще некоторое время, пришлось вновь извиваться червяком, протискиваясь в подобное предыдущему отверстие, вышло и на этот раз, будто под меня делали, и вновь водоем, до поверхности, правда, уже существенно больше, да и краев его не вижу, муть начинается. Выныриваю, осматриваюсь, и тут же беру курс на бережок, выносливость в воде тоже, оказывается, расходуется. И только выбравшись, понял, сколько умудрился пробыть под водой, эх, разрабы, ну это уже совсем не реалистично, хоть и спасибо, конечно.
Здесь уже было попросторнее, да и не так тоскливо, хотя цвета и краски глаз не радовали вовсе: серое, коричневое, бурое и темно желтое, ну никакого праздника души. Зато имелся выход, и я воспрянул духом, заметив его еще из воды. Странности начались немногим позже, когда после нескольких поворотов на стенах и потолке начали появляться явно рукотворные пометки: то крестик, то загогулина с черточками, то еще какая-то хрень. Кто-то здесь, все-таки бывает, следовало быть настороже. Пришлось замедлиться и почти красться, вслушиваясь в каждый шорох, издаваемый пока мной самим, посторонних звуков не было. А проход петлял слишком часто, и просмотр был возможен от угла до угла, метра два-три, не больше. И еще иногда приходилось сгибаться чуть ли не до земли, на карачки, правда, не становился ни разу еще.
И потому первым, что смог выдать во всей этой вязкой и гнетущей тишине, когда за очередным поворотом буквально нос к носу столкнулся с крупноносой образиной - это смачный и быстрый удар по кумполу. Ту сразу повело, глаза разъехались, и я, понимая, что разговор уже не удастся, так как лапки моба рефлекторно потянулись к ножнам, врезал ей по черепу второй раз, потом третий и четвертый. Этого хватило, полоса жизни обнулилась, и противник бездыханной куклой свалился у моих ног.
"Получено 100 единиц опыта"
"Пещерный пуль" - гласила надпись, шестнадцатый уровень. Что-то мало жизней у этой твари для такого уровня, четыре по семьдесят с мелочью, это, получается, около трехсот хитов, слабый противник. Обыскав поверженного врага, обнаружил лишь дрянной костяной нож и пованивающую набедренную повязку, без карманов, что и логично. Помародерствовать не вышло, а жаль и, переступив тушку, двинулся дальше. И понеслась, твою ж мать!!!
Не знаю, кого я убил и куда вообще попал, но кишка коридора вывела меня в огромную пещеру и, не знаю, как, но меня тут же заметили, хотя выглянул, высунувшись лишь чуть-чуть. К проходу уже шла небольшая делегация, а заприметив чужака, тут же заголосила, и их ор подхватила вся округа. И стало ясно, почему у них такое название.