— Всё это так неожиданно и волнующе! — продолжал восторгаться альтиец, и, кажется, никто не понимал, всерьёз он или ёрничает.
Поэтому лейтенант недовольно нахмурился и, проворчав что-то вроде: "Никаких условий для нормальной работы!", намекнул, обращаясь к Бренде:
— Мне кажется, вы проверили этого человека? Может, ваши наблюдения помогут нам в данном случае?
— Хотела проверить. Натолкнулась на мощную защиту.
— О! — многозначительно воскликнул Дарт.
Бренда с минуту внимательно смотрела на него: точно, альтиец развлекается на всю катушку. Промолчала. Не она ли сама недавно кому-то объясняла присутствие Дарта на планете как прихоть богача. Придётся терпеть. Да и ради Вирджинии…
— Итак, Эрик в любом случае прав: второй бой состоится. Вы заметили, как быстро он восстановился? Утром он едва отбился, а сейчас… Дарт, закрой рот. У нас серьёзный разговор.
— Слушаю и повинуюсь, моя богиня!
— Вот расскажу Вирджинии, кто твоя богиня…
— Основное различие между женщиной и богиней… — важно начал Дарт, но рассерженный Кейси непочтительно перебил его:
— Бренда, что нужно, чтобы победили вы?
— Вымотать его. Не давать ни малейшей передышки. Чтобы тот, кто помогает Эрику, не смог бы приблизиться к нему и дать ему шанс. Эрик должен биться не меньше получаса.
Кейси что-то прикинул и скомандовал отделению Ордена:
— Избавляемся от лучевого оружия. Эрисианин идеально выполняет условия игры: девятеро наших коллег были только оглушены. Так что пусть никто не заикнётся, что в бою "один против всех" мы оказались убийцами. Судя по словам нашей хозяйки, до смертельного финала она поединок доводить тоже не собирается. Я правильно вас понял? (Бренда кивнула) Против Эрика сражаемся парами. В серьёзный бой не вступать, водить его по кругу. Пусть считает нас трусами. У нас десять пар, минимальное время для каждой — две-три минуты. Меня поняли? Вопросы есть?
— Есть, — отозвался один. — Туманно это немного — вымотать. Бесцельно как-то. Что произойдёт, если упадёт маска эрисианина?
— Игра будет продолжена, — ответила Бренда. — Если хотите в качестве цели попытаться снять маску — пожалуйста.
Лейтенант спустился и объявил Эрику решение. Тот согласился.
Пока охранники разбивались на пары, Эрик снял рубашку, расстегнул ремни с сурикенами; вынул из сапог стилеты, положил на ремни, там же примостились складные ножи с бёдер и боевые перчатки. Было ли это просто освобождение от лишнего груза или намеренная демонстрация силы как психологическая атака — но охранники обернулись к Эрику и молча следили за каждым его жестом.
А он деловито стянул с себя бронежилет, оставшись в чёрной майке и в свободных, чёрных же штанах. Последней на кучу одежды и оружия легла размотанная с кисти цепь. Эрисианин оставил себе лишь два меча. Запасной складной висел у него на спине, в ножнах перекрещенных ремней, да на левой руке, от кисти до локтя, два ремешка поддерживали стилет…
И, наконец, словно в тренировочном зале, Эрик основательно потоптался на месте, будто пробуя наилучшую точку опоры. И застыл, выпрямившись, — олицетворение самой мощи: широкоплечий, загорелый, уверенный.
8.
Бренда перехватила взгляды прислуги — на Эрика восхищённые, на неё — с надеждой. Рядом вздохнула Вирджиния — с таким сладостным стоном, что встревоженный Дарт тут же забыл о своём игривом настроении и поспешил увести её. Бренда слышала, как Дарт что-то недовольно выговаривает молодой женщине, а она весело смеётся в ответ… Надо же. Три дня — и Дарт превратился в ревнивца!
Кивнув девушкам из прислуги, Бренда медленно пошла к апартаментам. Здесь она сняла свои привычные джинсы и джемпер, и горничные помогли надеть ей мягкие штаны и замшевую рубашку. Одна из них было набросила на плечо Бренды ремень для сурикенов, но девушка жестом (говорить не хотелось) показала, чтобы ремень убрали. Горничные усадили её перед зеркалом, расчесали густую волну её русых волос, заплели косу и укрепили сеточкой, чтобы не мешали в поединке.
Горничные вышли.
Посидев немного в гнетущей тишине, Бренда опустилась на колени, села расслабленно. Но что-то не позволяло медитировать. Копание в памяти тоже не принесло результата: лица мелькали разные, до конца не оформленные, и ни одно не накладывалось на видимую часть лица Эрика. Она неспешно поднялась и ясно почувствовала, как тошнит от неопределённости. "Через час всё закончится, — почти молитвенно уговаривала она себя. — Через час всё закончится. И я буду свободна… На какое-то время".
Её внимание внезапно привлёк туалетный столик перед зеркалом. Какая-то мелочь не вписывалась в привычную картину. Всё ещё рассеянно глядя перед собой, Бренда машинально взяла из кучки небрежно вываленных из шкатулки драгоценностей нить зеленовато-серых "мерцающих". Среди своих безделушек она такой вещи не помнила. Нить потянула за что-то — замочек колье был завёрнут в бумагу. Заинтересованная Бренда — подарок от деда? — нагнулась к единственной включенной лампе, и "мерцающие" вспыхнули золотистыми огоньками: "Камни я выбирал под цвет твоих глаз, какими я их помню. Как бы хотелось с тобой не мечи скрестить, а взять тебя за руку и увести в цветы. Знаешь ли, Бренда, что за городом есть удивительная лесная поляна с не тронутой людьми красотой? Заросли цветов там выше головы, а запах кружит голову, пьянит до самых сладких грёз. Там я часто мечтал о тебе и тосковал. Как я жалел, что ты не приезжала на каникулы! Как часто я вспоминал… А впрочем, по правилам ритуала делиться воспоминаниями нельзя, не правда ли? И всё-таки жаль, что ты внучка правителя — и Бренда. Возможно, будь всё иначе, мы давно были бы вместе. Прости за многословие, но знать, что ты прочтёшь записку, — уже счастье. До свидания, Бренда! До скорого решающего свидания!"