— Присоединяюсь к Безымянному и добавлю в-третьих: есть слабое указание, что ты и Странники — одной расы.
Безымянный и Тэн ещё говорили между собой о чём-то, вроде растущей дебильности, сбоев в работе иммунной системы; спорили о сроках последней степени деградации. Тэн предполагал два стандартных столетия. Безымянный придерживался одного с четвертью, основываясь на плохом генофонде и маленькой продолжительности жизни. Последнее Джон уловило отчётливо и мельком подумал: если повезёт, Странникам не жить и трёх суток. Спорщики сразу замолчали.
— Суха теория, мой друг, но древо жизни зеленеет! — продекламировал Безымянный наконец. — Иногда твоя практичность ужасает, Джон.
— Ага, — пробормотал Джон ему в тон и чуть передразнивая, — я так ранил твою нежную душу возвращением к грубой реальности…
Странник провёл Джона по узкому, вызывающему мгновенную клаустрофобию коридору и втолкнул его в отсек-коробку величиной метра два на два. От резкого движения мешок с оружием с откровенно сочным грохотом шваркнулся о пол.
Похолодевший Джон — что сейчас будет! — чуть не споткнулся. Но провожатый закрыл дверь, как будто ничего не произошло. Не заметил или не счёл нужным обращать внимание?.. По двери вдруг пробежала искажающая волна, и Джон увидел себя с запрокинутой головой — горло в крови; Странник, костлявой рукой придерживая ярко-красную струйку, с хлюпаньем облизывает свой влажный рот.
— Безымянный! — возмущённо вскрикнул Тэн.
Снова — просто дверь…
— Господи, что это было…
— Он спроецировал в твой мозг мысли и желания Странника.
— Я не хотел, — растерянно сказал Безымянный.
Джон внезапно потерял все ощущения. Он стоял в отсеке и не чувствовал своего тела. Потом обычные впечатления вернулись разом — и тут же скрутило желудок. Он успел сделать два шага к углу комнаты… Уже нечем было рвать, но Джон продолжал сотрясаться от бесконечно накатываемых судорог всухую. Наконец всё закончилось.
— Хорошо устроился, Безымянный, — трудно выговорил Воин и брезгливо потянулся вытереть рот, но вспомнил картинку со Странником и промокнул рот полой плаща. — Оч-чень хорошо. Тошнит тебя, такого нежного и чувствительного, — выворачивает почему-то меня… Так вот, друзья. Думаю, вам не понравится долго созерцать кучу дерьма в столь тесном пространстве. Выполняйте, что задумали, — и поскорее, чёрт подери всё на свете!
34.
Мужу она сказала, что будет у Леона. Леона предупредила, что поможет техникам с укомплектованием самого ценного оборудования. Полюбовавшись на слаженную работу техников, она сделала вид, что её вызывает Дэниел. Пробегая мимо Дэниела, она примкнула к группе женщин и помахала ему рукой — начальник безопасности рассеянно кивнул в ответ, занятый наседающими на него руководителями различных базовых отделов на астероиде.
На всё про всё у неё ушло минут семнадцать.
Ещё через пять минут спасательная капсула с автоматическим режимом управления скользнула в космос. В суматохе эвакуации её никто не заметил.
Рэсс на несколько лет заменил Литте родителей. Жизнь тогда повернулась к ней спиной, зато Смерть предстала во множестве обличий и возможностей: радиация, дикие звери, голод, готовые рухнуть дома — всё угрожало брошенной на произвол судьбы слепой девочке. До сих пор, вспоминая свои руки, сомкнутые вокруг сильной тёплой шеи Рэсса, Литта словно купается в ласковых солнечных лучах… А сегодня она почти презрительно предложила катиться ему ко всем чертям — в саму преисподнюю: "Поступай, как хочешь!"
Понадобился Крис, чтобы правильно сложить из кусочков-намёков головоломки картинку с зияющими дырами и по единственной яркой детали понять, что Джон — это Рэсс.
И теперь она украдкой летела в хвосте вражеского шлюпа в надежде исправить ошибку.
35.
Безымянный перетёк в Тэна, и они вышли на охоту в угодьях маленького шлюпа Чёрных Странников.
А Джон присел на корточки и, привалившись к стене, попытался вздремнуть. Дрёма предложила несколько снов и не на выбор, а наслоила их друг на друга и разрешила во время их просмотра ещё и думать о своём. Джон смотрел и думал.
На первой плёнке сновидения падал дом, и плотное облако пыли неслось во все стороны… Возможно, это последние минуты жизни. Случись что с Безымянным — ему уже не жить. Надо бы подвести итоги прожитому. Но как быть, если жизнь укладывается в последние двое суток, а остальное — паутина, где лишь огромные белые пятна и хрупкие нити, связующие какие-то события. Да и события эти в большинстве своём не более чем чёрно-белые кадры забытого фильма. Основное осталось за широкой крепкой стеной, куда и постучаться боязно: не ровен час, хлынет оттуда память штормовой волной и накроет с головой…