Узкие решётчатые лесенки оказались сущим мучением для охранника. Слава Богу, их никто не преследовал: то ли бандитам стало не до них, то ли они посчитали троих пропавших коллег не слишком большой потерей, а может, просто до сих пор не знали о них. Если бы не раненые ноги Алана, хватило бы минут пять-семь на весь путь, а так пришлось выбираться на крышу около получаса.
46.
— … Какой-то странный свет, — глухо сказал Корд. Его неподвижные глаза замерли, необъяснимо, но явно устремлённые вовнутрь себя.
— В чём его странность? — нерешительно спросил Вэл. Он не знал, можно ли спрашивать, не прервёт ли его вопрос одностороннюю, по всей вероятности, связь между доком и Литтой.
— Неровный. А вокруг Алана, кажется, начинает темнеть. Или у меня глаза устали?
— А что с парнем? Как он себя чувствует? — спросил Вэл, бросив взгляд на окаменевшее тело под простынёй.
— Он стоит на крыше, опирается на Литту и смеётся… Я не понимаю… Алан стоит рядом с девочкой, но такое впечатление, что он уходит куда-то вниз, в темноту… Что-то с пространством. Оно идёт… волнами?.. И темно — так, будто тучи небо обложили…
Тихо и тоскливо проныл кардиограф, который до недавнего времени ненавязчивым писком уверял, что Алан ещё жив. Синкопирующая линия на экране вытянулась в прямую. На сигнальный вой прибежал врач, дежурный по отделению. Ошеломлённый Вэл увидел первым: пальчики Литты, сжимавшие ладонь дока, обмякли — и охотник впервые потерял самообладание.
— Корд, вытаскивай Литту!
— Я не вижу её!
— К чертям собачьим — зови!
— Литта, возвращайся! Ты обещала выйти по моему голосу! Литта!.. Вэл, кажется, я ухожу вместе с нею. Вэл, что делать… Литта! Литта… Где ты…
Внезапно губы Корда посерели. Дежурный врач вовремя подхватил повалившееся набок тело, не давая упасть, и только, как заведённый, повторял одно:
— Что у вас тут творится?! Что тут…
Саймон, второй охотник, стремительно встал со стула, вцепился в рукав Вэла и жёстко и быстро сказал:
— Отсоединяйте Корда от девчонки! Один мёртв. Судя по всему, вторая уходит за ним. Мы теряем Корда! Быстрее, Вэл!
— Но девочка…
— Девчонка мертва! Не нужны даже приборы, чтобы…
— Вэл, что это?! — истерически закричал врач.
Он всё ещё пытался поднять Корда, а теперь со страхом глядел в его лицо. Лоб Корда рассекала свежая царапина от виска до виска. Ещё две бороздки прорезали кожу сверху вниз — на глазах у всех…
Саймон яростно метнулся к рукам Корда и Литты и напоролся на взметнувшийся навстречу кулак Вэла. Охотник отлетел на перегородки и рухнул, свалив несколько ширм. Вэл оглядел его и понял, что минуты две Саймон потратит, чтобы встать. Его внимание снова привлёк дежурный врач: он издал едва слышный стон, не смея даже шевельнуться. Его лоб тоже заливала кровь, которая равномерно капала на лицо Корда. Что-то в позе врача насторожило Вэла — какая-то неестественная напряжённость: его голову словно силой пригибали книзу, не давая выпрямиться. Странная мысль мелькнула у Вэла, нечто знакомое и подходящее к ситуации — нечто о крови-носителе информации и связи… Мелькнула и пропала, оставив смутное сожаление о невозможности понять.
— Слишком далеко, — вдруг ясно сказал Корд. — Тебе лучше вернуться… Нет, сейчас уже легче. Думаю, я понял, как это делается. Хотя был момент, когда я испугался.
Вытирая стерильной салфеткой окровавленный рот, Саймон недоверчиво и всё-таки с неудержимой улыбкой смотрел на Корда.
— Нет, сестёр у меня нет. Два брата… Да, повезло… Не получается? Попробуй по-другому. Не оглядывайся. В последний раз, когда ты оглянулась, тьма подошла ближе… Выйдем потихоньку… Полагаешь, сможешь его всё-таки вытащить?.. Раньше я видел твоими глазами, сейчас — почему-то со стороны. Ага, теперь совсем светло… Что? Не хочет? Почему?! Может, он не понял!
Безвольные пальцы девочки стиснули ладонь орда.
— Корд, что у вас? — несмело спросил Вэл.
Он дезинфицировал порезы на лбу товарища. Саймон уже залеплял пластырем царапины дежурного врача. Тот негромко ворчал и охал и продолжал слушать пульс на кисти коллеги.
— У нас проблема. Алан не хочет возвращаться.
47.
Едва открыв глаза и выдернув ладошку из руки Корда, Литта бросилась к соседней кушетке.
— Не уходи! Не смей этого делать! Не уходи! — кричала она, захлёбываясь от слёз, и, вцепившись в плечи Алана, трясла и трясла его. — Ты не смеешь уходить, Алан! Мы так старались вернуть тебя!
Со стороны казалось, наверное, что она сошла с ума. Но дежурный врач лихорадочно подключал систему жизнеобеспечения и только суеверно ахал: приборы ожили и выдавали настолько невероятный результат, что и непосвящённый мог догадаться: тело на кушетке ожило. Вбежали люди, на ходу натягивая синие халаты, усилили кажущуюся суматоху, хотя на деле чётко и споро помогали коллеге и ещё плохо соображающему Корду, который, видимо, не совсем хорошо перенёс путешествие по двум мирам.