— Остаётся аспект этики. Заяви мы о присутствии на планете аборигенов, расе землян придётся приостановить колонизацию Эрис, чего доброго — освободить её от своего присутствия.
— Корд, ты это специально? Чтобы я психанул?
— Логика, Вэл, логика! Я просто довёл мысль до её естественного завершения.
— Вроде врач, — пробормотал Вэл, — а милосердия — ни на грош!
— Прибедняйся, прибедняйся! Единственное, что мы реально можем и должны сделать в этой ситуации, — ждать. Как ты полагаешь?
— С этим-то я согласен.
Задержавшись в воротах ангара, Вэл задумчиво предложил:
— А почему бы не приставить к Литте личную охрану сплошь из охотников? Неплохая идея, а?
— Ты как-то быстро забыл, что девочка вообще обходится без телохранителей.
— Кстати, почему?
— Лорд объяснил, что они мешают её прогулкам: то с лошади кто-то упадёт, то потеряется кто-то…
На последнем слове Корд запнулся и округлившимися глазами уставился на Вэла.
— Не может быть!
— Почему и бы нет? Они ей мешали, а устроить пару-тройку аварий с её-то способностями…
Они вошли в холл казармы. Однако мысли о Литте всё ещё занимали их.
— Вэл, — Корд смущённо замялся, — я даже не знаю, как сформулировать… В общем, как ты думаешь, могу ли я попросить Литту, чтобы она научила меня кое-чему из своего арсенала?
Охотник долго смотрел на него и, наконец, сказал:
— Корд, давай я сначала переварю всё происшедшее с нами и Литтой. А уж когда мозги мои из вздыбившегося состояния вернутся хотя бы в положение или ощущение нормы, ты повтори мне свой вопрос. Ладно? Но, повторяя, не забывай: ты сам это сказал. Об арсенале.
52.
Утром она проснулась в плаксивом настроении. Казалось, все её бросили: Рэсс пропал, деду некогда, тётя неизвестно чего от неё хочет, "золотые" почему-то и не думают связаться с нею и узнать, как дела. Литта даже всплакнула от внезапной обиды на весь мир. Никому-то она не нужна, и даже незнакомые люди пытаются от неё избавиться…
Пошмыгивая носом и горестно глядя перед собой, подошла она к зеркалу причесаться. Солнечные лучи весело притуманили стекло, и Литта не сразу разглядела своё осунувшееся лицо, припухшие веки и нос, страдальчески заломленные брови и дрожащий рот, готовый задёргаться в безудержном плаче. Она заворожённо рассматривала отражение, и что-то постепенно происходило с её лицом: сначала размякшие линии превратились в строгие очертания застывшей маски; потом странное, пока ещё не определённое чувство стало наполнять безучастное лицо девочки. Не двигаясь и не смаргивая, она наблюдала, как лицо в зеркале медленно искажается смесью страха и ярости загнанного зверя. В секунды предельной близости к точке чувственного взрыва (всплыла и лопнула мысль: весь замок вдребезги!) рука Литты, будто живущая отдельно, потянулась вперёд, к туалетному столику, уставленному всякой всячиной, но никак не тем, что должно лежать на столике тринадцатилетней девочки. Пальцы судорожно вцепились в гарду меча и потащили его. Меч показался очень тяжёлым. Литта непривычно неуклюже замахнулась и ударила по стеклу.
… Брызги солнечной воды заставили завизжать от восторга. Рэсс сидел на берегу, на разостланных плащах, и смеялся её радости. А девочка, стоя по пояс в солнечной заводи ручья, не могла опомниться от удивления и безудержного восхищения: вода тёплая!
Когда Рэсс предложил ей искупаться, она решила — он шутит. Осенний день как-то не располагал. С бережка девочка попробовала воду, и та оказалась теплее воздуха. Но недоверие ещё оставалось. А середина заводи почти горячая! Источники — объяснил Рэсс.
Литта кружилась на одном месте, пригоршнями расплёскивая сияющую воду, поднимая вокруг себя струйные веера, — и чувствовала себя счастливой!
Усталая и довольная, она плюхнулась на свой плащ, но Рэсс заставил её досуха вытереться и быстрее одеться: согретая водой, она не сразу бы заметила остывание, а там недолго и простудиться. Глядя, как она привычно экипируется в личный боевой комплект, Рэсс задумчиво сказал: " В детской психике я разбираюсь не очень, не психолог, да и с детьми никогда не общался так плотно, как сейчас с тобой, — своих нет. Только чую, ты, маленькая, к сожалению, по характеру скорее разрушительница, чем созидательница". "Это плохо?" " В таком мире, как наш, возможно, и хорошо. Но привычка к разрушению не даёт воспринимать мир целостным. Ты всегда будешь видеть его раздробленным, несогласованным, а значит, не найдёшь мира и покоя в себе. Поэтому меня тревожит твоё будущее. Мне надо успеть научить тебя принимать жизнь не только по формуле "весь мир против меня", иначе ты всегда будешь чувствовать себя ущербной". " Я никогда не чувствовала себя ущербной, даже когда была слепой!" — обиженно заявила Литта.