Тёплые пальцы жёстко придержали его голову, накрыв уши, и, как ему показалось, впились в лицо. Резкая боль расколола голову. Он вздрогнул и замер, ничего не понимая, порывисто вздыхая, — горло наконец успокоилось.
— Как ты себя чувствуешь?
После недолгого молчания, вслушавшись в себя, Стивен откликнулся:
— Как это дерьмо!.. Извини, пожалуйста…
— Ничего, всё нормально. Другой бы на твоём месте, может, ещё и в штаны бы напрудил.
— Утешаешь?
— Обрадовался! Ещё не хватало! Даю реальную оценку состоянию. По моей личной десятибалльной ты получаешь шесть баллов.
— И на том спасибо.
Он только сейчас заметил, что свою маску она держит в руке. Поискал и обнаружил, что его собственная валяется неподалёку. Он, попытавшись вспомнить события, так и не вспомнил, как сбросил её.
— Когда это ты успела освободиться от маски?
— Предположила, что тебе будет плохо. Не захотелось тебя спасать ещё и от блевотины. А если честно, хотела, чтоб ты оттёр свою маску от крови… Многовато натекло!
Литта подобрала его маску и критически оглядела стекло.
— Воды-то у нас с тобой почти нет. Ладно, дойдём до машины, там у меня бутылки с минералкой. Потерпишь пока. На вот платочек, очисти губы, и пошли.
Она больше ничего не сказала, и негласного обета молчания оба не нарушали, пока не дошли до машины.
67.
При виде бутербродов Стивен мучительно скривился, немедленно схватил бутылку с водой и долго плевался в стороне. Потом сел на место водителя и уставился в стекло пустыми глазами. Литта тихонько, но с большим аппетитом уплетала набранные припасы и внимательно следила за парнем, готовая вновь прийти на помощь.
— Чьи тела они взяли? Выглядели так, словно умерли недавно. Насколько я помню, последние год-полтора не было сообщений о погибших от "холодных".
Литта хмуро подумала о разнесённых в щепки и пыль комнатах.
— Есть смерти, которые не учитываются, потому что о них не знают.
— Как это?
— Рэсс называл их падальщиками. Эти люди рыщут по Мёртвым годам, собирая более-менее сохранившиеся предметы для продажи. Им наплевать, что эти вещи пропитаны радиацией. Мы видели их иногда, но вплотную не сталкивались. И сколько падальщиков пропадает в Мёртвых городах ежегодно — никто не знает.
— Если не секрет, что ты сделала?.. Будто кидала что-то…
— Конкретно объяснить не смогу. Примешь на веру?
— Но почему? Времени достаточно.
— Не в этом дело. Я умею водить мотоцикл, но отремонтировать его не смогу. В механике я профан. Ассоциация понятна?
— Понятна. Ну так?
— Чтобы чужой не добрался до оставленного, Рэсс разбросал везде ловушки из рун. Не материальные — энергетические. Я их собрала на всякий случай. Некоторые рунные формулы вызывали… нет, не то слово… мм… Нет знаю. В общем, результат при соприкосновении рун с движущимся предметом ты видел. Сжигающий огонь. А есть ещё руны, ведущие к взрыву.
— Тупым я никогда себя не считал, — пробормотал Стивен. — Могу согласиться, что древние письмена с Земли обладают определённой силой. Однако… Как ты сказала? Собрала на всякий случай? В голове не укладывается. Ты же говорила, что они не материальные!
— А у тебя в голове укладывалось раньше, что можно обойтись без лекарств, чтобы вывести из организма радиацию? — ехидно заметила девочка. — Научился же ты быстро. А теперь объясни с подробностями, что происходит, когда ты всё это проделываешь.
Стивен озадаченно вскинул брови и наконец рассмеялся. Кажется, он начинал оттаивать.
— Ты права. Хотя, если по справедливости, это ты должна мне объяснять… А я могу использовать руны — для самозащиты, например?
— Можешь. Если выучишь значение и возможности каждого знака во всех сочетаниях с другими рунами.
— Хочешь сказать, ты выучила все?
— Я выучила наизусть рунный алфавит — только внешние очертания знаков. Но мне легче. Вспоминаешь руну — смотришь её энергетический потенциал и употребляешь по назначении. В определённых сочетаниях.
— Лес дремучий и непроходимое болото, — пробурчал парень. — Можно мне посмотреть, чего ради мы предприняли это самоубийство?
Литта вынула из пакетика очки для виртуальных игр, вложила туда флэшку и подала Стивену. Художник насторожённо надел очки и включил экран. Девочка устроилась удобнее и с откровенной насмешкой стала наблюдать за сложной эмоциональной сменой на лице Стивена — от озабоченности до крайней степени возмущения и разочарования. Пяти минут не прошло, как он снял очки.