— Где ты была?
— В Мёртвом городе.
— Каким образом ты туда попала?
— Зачем?
Никто не мог сдержать вопросов, хотя видели: Литта утомлена. Вернее, уже выглядит как человек, с трудом избежавший смерти. А может, потому и спрашивали, что хотели забыть о резком контрасте между недавним её состоянием и усталостью на данный момент.
— Я ничего не помню. Знаю, что была в Мёртвом городе.
— А существо, которое перенесло тебя в город? — осторожно спросил Корд. — Ты помнишь его?
— Мне было там так хорошо… Ангел-хранитель? — девочка неохотно улыбнулась. — Помню… Смутно.
— Почему ты называешь его ангелом-хранителем? — пошёл напролом Вэл. — Пойми, Литта, для нас это очень важно. Мы многого не понимаем в твоей ситуации. Если ты хоть что-нибудь объяснишь, нам будет легче разобраться вообще в ситуации на Эрис… Что это за существо?
— Ты сам понял, что сказал? — усмехнулась Литта. — Ладно. Когда меня впервые привезли в Мёртвый город (я имею в виду похищение), как вы помните, я была слепа. Я не видела, куда иду. И упала в Проклятую бездну. Он поймал меня на лету, когда я уже распрощалась с жизнью… Потом было ещё несколько моментов, когда он мне помогал. Одно время я даже верила, что его ко мне приставил Рэсс. Потом-то вспомнила свой первый день в Мёртвом городе… Больше ничего не могу рассказать вам об "этом существе"… Не знаю, зачем он сегодня переправил меня в Мёртвый город, но там я была счастлива… А что здесь?
— Решается вопрос жизни и смерти Вирджинии.
Литта нехотя встала с кресла. Тяжёлой поступью она вышла из спальни. Остальные молча последовали за нею. Все верили в убеждённость Александра, что девочка предложит выход из положения, и с надеждой теперь ожидали, что придумает Литта.
— А что с нею?
— В ней, — поправил Корд. — В ней "холодный".
Озадаченно нахмурив брови, девочка обошла вокруг оцепеневшей Вирджинии и пожала плечами. Она словно просыпалась, и просыпалась с раздражением на взрослых, зря разбудивших её. Литта держала себя, казалось, в узде, но видно было: напоминала себе, что явное для неё — тайна за семью печатями для других, но уж такие вещи взрослые проглядеть не должны бы!
— Нет в ней мутанта. У вас же сканеры. Взяли бы да проверили. У моей тёти просто шок.
Литта помахала ладошкой передо лбом Вирджинии, и девушка упала бы, не подхвати её охотники. Застывшее её тело как будто смягчилось и оплыло, освобождаясь от недавней скованности.
Вэл и Корд пристыжено переглянулись. Поверив на слово Артуру, они и в самом деле не удосужились просканировать Вирджинию. Откровенно говоря, вляпались.
85.
Ближе к полудню Литта, сопровождавшая Вирджинию в городскую больницу, приехала к деду. Охрану она оставила у подъезда, а сама быстро пробежалась по коридорам и лестницам до кабинета. Ей повезло: Александр был один. Литта чмокнула его в щёку и выпалила:
— Дед, я не хочу быть Брендой!
— К сожалению, у тебя нет выбора, а у меня возможности помочь. Эта легенда стала традицией, а традиция — негласным законом.
— А почему бы тебе самому не жениться? — задумчиво выговорила Литта, усаживаясь перед ним на краешек стола. Глядя на неё снизу вверх из кресла, Александр любовался ещё мягкими по-детски очертаниями упрямого подбородка, а девочка продолжала свои размышления: — Ты же ещё не старый. И тогда твой ребёнок получит право наследования, а не я, всего лишь твоя внучка. Неплохо я придумала?
— Ты привыкла ко мне, Литта, поэтому и думаешь, что я не стар, — благодушно усмехнулся дед. — Спасибо за комплимент. Но почему ты не хочешь быть Брендой?
— Меня все ненавидят. Все знают о "холодных" и об ангеле-хранителе и боятся, что я симбиот. Даже охотники. Они просканировали меня и всё равно не верят. Если я стану Брендой, никто не захочет стать ради меня Эриком.
— Литта, ты не учитываешь и других обстоятельств. Эриком могут стать и ради того положения, которое ты можешь дать претенденту на твою руку. А там, глядишь, сработает старая истина: стерпится — слюбится. И, Литта, не слишком рано ли ты начала разговор о замужестве?
— Не шути, дед, — девочка пересела на подлокотник кресла и прислонилась к дедовскому плечу. — Ты ведь понял, что я имела в виду.
— Конечно, понял, моя милая девочка, — вздохнул Александр и обнял внучку.