Ритм сердца охотницы выравнивается и успокаивается, она дышит полной грудью, наполняя легкие лесными ароматами. Неспешно разминает пальцы, сгибая и разгибая, плавно проворачивает кисти, поднимая руки на уровень плеч, словно крылья, и делает глубокий вдох.
Питер дает охотнице время выпустить пар, пристреляться, нырнуть в привычную ей атмосферу. Хейл знает, что всё делает правильно — в том плане, что у охотницы почти нет шансов его заметить. Волк затаивается — неподалеку, за спиной девушки, не двигается и дышит с ней в унисон.
Наблюдает, любуется, сдерживая скакнувший ритм сердца даже когда охотница стаскивает с себя джинсовку, оставаясь в одной только майке, плотно, словно вторая кожа облегающей гибкий стан.
Стрелы ложатся ровно в цели, которых у охотницы три. Питер ждет, когда она выпустит последнюю — тогда ей придется идти собирать их и можно будет подойти ближе. Даже не для поглаживания собственного эго — хотя и для этого, конечно, тоже, - но, серьезно, Питер действительно хочет, чтобы охотница научилась быть предельно осторожна в лесу.
Девушка кладет последнюю стрелу на тетиву, прицеливается и, наверное, в последний момент перед тем, как отпустить тетиву, разворачивается почти на сто восемьдесят градусов.
Питер не успевает среагировать — видит её укоризненно-веселую улыбку, темные, лукавые глаза, в которых горят огни, сравнимые по силе лишь с кострами Бельтайна, слышит свист стрелы совсем близко, над плечом, в трех дюймах от шеи, и чувствует, как загривок обдает фонтаном щепок, когда стрела пробивает кору дерева за его спиной.
Хейл наконец-то делает вдох, отступая на шаг назад, прижимаясь спиной к дереву. Восхищение переплавляется в какое-то сумасшедшее благоговение, удивление — в ненормальный восторг.
Эллисон успевает опустить лук на землю и теперь плавно подходит ближе, почти вплотную, укладывая ладонь на древко стрелы, с силой дергая её на себя, вытаскивая.
— Почувствовал себя охотником, волк? — девушка и не думает отстраняться — разгоряченная, довольная. Заглядывает в светлые глаза мужчины, читая в них ничем не прикрытое восхищение и совершенно точно остается довольна.
— Теперь уже точно нет, — Питер на секунду отвлекается, переводя взгляд на покатившуюся по земле стрелу и полетевшие следом перчатки.
— Как ощущения? — губы девушки почти касаются края челюсти мужчины, в то время, как ладони ложатся на пояс, сминая ткань футболки, задирая совсем немного, ровно настолько, чтобы охотница могла коснуться голой кожи.
Ощущения продирают все тело едва сдерживаемой дрожью, словно слабые разряды электрического тока, растекающиеся замедленной волной от эпицентра — прикосновения пальцев или губ.
— Твоей добычей я готов быть.
— Как откровенно, — девушка ведет губами под челюстью к горлу, обхватывает губами кадык, и в то же время пальцы ловко расправляются с пряжкой ремня, теперь неспешно, дразняще, расстегивая болты на джинсах.
Питер и не думает её останавливать, но глаз не отводит ни на мгновение, тяжело сглатывая, когда Эллисон опускается на колени, плавно стягивая с его бедер джинсы вместе с бельем.
Девушка тихонько, довольно охает, рассматривая член мужчины — не то чтобы у неё в действительности было много вариантов для сравнения, но Питер явно выигрывал по известным ей параметрам, — проводит ладонью по бархатисто-нежной коже, сдвигая крайнюю плоть и обнажая нежную головку, наклоняется вперед, быстро облизывая губы, и проводит по ней языком, собирая каплю прозрачной смазки, пробуя.
— Малышка, — волк заходится тихим рыком, когда напряжение и жар в паху достигают, кажется, своего апогея — нестерпимо хочется погрузить член в сладкий девичий рот до самого корня, растягивая сжимающиеся стенки тугой глотки.
Перед глазами темнеет, когда мягкие губы обнимают головку члена, и Эллисон наклоняется еще ближе к его паху, посасывая твердую, гладкую плоть, лаская языком, выписывая узоры на коже.
Хейл с тихим рыком хватает губами воздух, опуская ладонь к виску девушки, ведет по волосам, с удовлетворением чувствуя, как не слишком тугая заколка расстегивается, и по пальцам струятся мягкие волосы, которые Питер сжимает в ладони, на мгновение запрокидывая голову, отдаваясь ощущениям.
Наверное, у Эллисон не слишком большой опыт в оральных ласках — она не берет глубоко, просто не может, — но основу она знает, а всё остальное окупается страстью, старательностью и тем, что она это она. Эллисон Арджент на коленях перед Питером Хейлом, старательно отсасывает, мерно двигая головой, позволяя ему зарываться руками в её волосы, позволяя самому подаваться бедрами вперед — неглубоко, но чувственно, надавливая головкой на тугие и неподатливые мышцы горла.
Эллисон старается не спешить, старается не отвлекаться на собственное возбуждение, огнем пожирающее её изнутри. Охотница впивается ноготками в бедра мужчины, чтобы удержаться, и равномерно насаживается горлом на его член, вылизывая и плотно сжимая губами. Питер запускает и вторую руку в копну её взлохмаченных волос, когда Элли начинает сосать — старательно втягивает щеки, продолжая двигать головой, и поднимает на него взгляд.
Питер пытается отстранить её, когда понимает, что до оргазма осталось совсем немного, но получает достаточно убедительный удар по запястью и отказывается от этих попыток.
Эллисон прослеживает губами рельеф вздувшихся вен, дразнит кончиком языка уздечку и дырочку уретры, сцеживая новые капли смазки, собирает в горсть мошонку, слегка сжимая и массируя. Её алые губы нестерпимо прекрасно растянуты вокруг толстого ствола, она смотрит на Питера, считывая его состояние, запоминая его оргазм, а Хейл старается не сводить с неё взгляда, плотнее зарываясь пальцами в волосы, сжимая их, когда волна оргазма все-таки заставляет его прикрыть глаза.
Эллисон тихонько постанывает, когда первая струя спермы ударяет в горло, испытывая глубочайшее удовлетворение даже не столько от того, что она только что довела мужчину до оргазма ртом, сколько от того, что Питер накрывает её ладонь, лежащую на его бедре, своей, сжимая, и вышептывает её имя, конвульсивно двигая бедрами навстречу, выплескивая последние капли спермы в рот своей девочки.
Эллисон выглядит немного ошалевшей, но довольной, когда выпускает еще твердый член изо рта и облизывает губы, садясь на землю у ног мужчины.
Питеру требуется еще пара секунд, чтобы перевести дыхание и насладиться оргазмом, затем он приводит в порядок одежду и опускается рядом с Эллисон, обнимая её за талию, собирая языком маленькую белесую каплю с уголка губ, и постепенно углубляет поцелуй, наслаждаясь вкусом собственной спермы, запахом — его запахом, — которым Эллисон буквально пропиталась.
— Ты великолепна, моя девочка, — тихо шепчет Питер, поглаживая охотницу по шее, когда разрывает поцелуй.
— Не зарывайся, волк, — лукаво щурится Эллисон, обнимая мужчину за шею и увлекая за собой на траву.
— Моя охотница, — низко рычит оборотень, нависая над девушкой, наклоняясь к вздымающейся груди, чтобы обласкать, бережно обхватить ладонями, одновременно толкая колено между разведенных ног охотницы, тут же чувствуя, как она бесстыдно изгибается, потираясь промежностью о его ногу.
Эллисон даже не нужно много для полноценного удовольствия — Питер расстегивает её джинсы, толкая ладонь под тонкие трусики, проскальзывает средним пальцем между нижних губ, поглаживая влажную от смазки плоть, и наклоняется к её губам, целуя, ловя каждый стон. Хватает нескольких движений и глубокого поцелуя, чтобы девушка выгнулась, задерживая дыхание, и свела ноги, удерживая руку мужчины между бедрами.
— Как ты, Элли? — Питер не позволяет девушке разлечься на прохладной земле, тянет охотницу к себе, обхватывая за плечи, а сам садится, прижимаясь спиной к дереву.