«Если честно, не помню, чтобы мы что-то действительно обсуждали. Я по сути пытался объяснить Луговому, какие шаги он должен предпринять для развития проектов и каким требованиям они должны соответствовать, но я не знаю, слушал ли он меня на самом деле как следует».
Когда его спросили, помнит ли он, был ли там Ковтун, Шадрин сказал:
«Я на самом деле не помню. Может и был. Но на деле они больше говорили про футбол, и я, честно говоря, просто ушел со встречи, потому что я думаю, это было рано — был где-то полдень, посколько, естественно, все собирались… пойти на матч».
На вопрос, помнит ли он, как встреча прерывалась звонком Луговому от кого-то другого, Шадрин ответил:
«Нет. На самом деле… Я пытался сосредоточиться на вопросах, которые я хотел бы, чтобы… они понял, и по сути объяснял им требования, которым они должны были соответствовать, но большая часть разговора была посвящена шуткам и обсуждению футбола».
6.258 Шадрин вспомнил, что Луговой и Ковтун принесли некоторые документы для Know Your Client, но он помнил это так, что они сделали это на следующий день, когда он присутствовал на другой встрече.
6.259 Я сослался на показания относительно встречи с Шадриным в подробностях, потому что это относится к вопросу, по какой причине Ковтун прилетел в Лондон. Как я показал, одним из объяснений, данных Ковтуном, было то, что он должен был прилететь в Лондон из-за каких-то дел, которые он вел с Шадриным.
6.260 Я считаю, что это утверждение несостоятельно в свете показаний Шадрина и его коллег. Ничего не позволяет предположить, что что-либо обсуждавшееся или проводившееся в офисе CPL в тот день требовало присутствия Ковтуна как такового, а уж тем более его срочного перелета из Гамбурга. Также важно вспомнить в этом контексте, что Луговому и Ковтуну не нужно было вообще лететь в Лондон, чтобы встретиться с Шадриным. Как он ясно выразился в устных показаниях, и повторил в показаниях от 24 июня 2015, «на протяжении 2006 года я регулярно бывал в России и очень легко мог встретиться с ними там».
6.261 Теперь я обращусь к телефонному звонку, сделанному с телефона Лугового на телефон C2 утром 1 ноября.
6.262 Мы сходимся на том, что звонок фактически сделал Ковтун — в своих недавних показаниях о сказал, что сделал это, потому что на его телефоне кончились деньги. Мы также сходимся в том, что Ковтун и C2 обсуждали встречу. Ковтун сказал в недавних показаниях, что этот разговор фактически произошел вскоре после его первого звонка, когда C2 ему перезвонил. Список телефонных переговоров этого не подтверждает, но я не буду рассматривать это как что-то важное.
6.263 Помимо этих фактов, есть важные расхождения в данных мне показаниях.
6.264 C2 лично давал устные показания Следствию. Он сказал, что он работал несколько лет в Il Porto в девяностых годах, сначала подсобником на кухне, потом шефом-де-парти (в заявлении, предоставленном после того, как C2 дал показания, он объяснил, что в последние два года работы в Il Porto он подменял шеф-повара, когда того не было на рабочем месте). В 2000 году он покинул Германию, возвратившись в родную Албанию. Впоследствии он переехал в Великобританию и стал жить в Лондоне. Он сказал, что знал Ковтуна по работе в Il Porto, но друзьями они не были. Не было языка, который знали оба, и поэтому они не могли общаться друг с другом.
6.265 C2 вспомнил о звонке Ковтуна 1 ноября 2006. Он сказал, что к тому моменту он не разговаривал с Ковтуном и никак не пересекался с ним шесть лет. C2 сказал, что когда позвонил Ковтун, он был в Стратфорде, в восточной части Лондона. Он был в кофейне, помогал составлять меню. Он сказал, что звонок был коротким. После того, как Ковтун представился, он сказал (на английском), что он в Лондоне и предложил встретиться с ним. C2 сказал, что у него много дел, но что он перезвонит Ковтуну и встретится с ним, когда будет время. C2 сказал, что на этом разговор закончился. Он сказал, что это заняло минуту.
6.266 C2 сказал, что перезвонил Ковтуну. Он с трудом мог припомнить, сколько времени прошло с момента звонка Ковтуна до этого. Сначала он думал, что прошло две или три недели, но он согласился, что это могло быть (как показывает список телефонных переговоров) и на следующий день. Он сказал, что когда он звонил, то предложил Ковтуну встретиться. Ковтун сказал, что он занят, но встретится с ним позже. C2 ждал, что он перезвонит, но он не перезвонил.
6.267 Объяснение г-ном Ковтуном этого эпизода и рассказ о нем разительным образом отличаются от этого.
6.268 В своих последних показаниях Ковтун заявил, что он достал номер C2 и связался с ним, будучи в Лондоне, потому, что он хотел попросить его переехать в Москву и стать шеф-поваром в ресторане, который они с Луговым собирались открыть. Он описал C2 как своего «друга», сказал, что тот был специалистом по средиземноморской кухне. Что до общения с C2 в Лондоне, он сказал следующее:
«Между 16:00 и 17:00 1 ноября 2006 года у меня была назначена встреча с (C2)… это мой друг и бывший коллега по ресторанному бизнесу в Гамбурге, которому мы с Луговым хотели предложить работу в московском ресторане. Однако, в присутствии моего знакомого Александра Шадрина, в телефонном разговоре (C2) предложил, чтобы я приехал на встречу с ним в районе Лондона, далеком от центра, название которого я не припомню. Когда я задал вопрос Шадрину, как добраться до района, который назвал (C2) и сколько времени это займёт, он ответил, что в это время дня в Лондоне это займет 3–4 часа из-за пробок. Так как я не хотел провести столько времени, добираясь до места встречи, прилетев из Гамбурга, я согласился с (C2) отложить нашу встречу на следующий день, в более удобное для нас обоих время. (C2) согласился позвонить 2 ноября 2006 года и обсудить возможную встречу и место, где можно было бы ее провести».
6.269 Ковтун затем сказал, что он не звонил C2 2 ноября, потому что не знал, когда освободится. Поэтому он решил, что отложит встречу с C2 до следующего визита в Лондон. Он добавил, что они с Луговым впоследствии открыли ресторан в Москве.
6.270 Рассказ Ковтуна вызывает много вопросов. Как и в прочих подобных случаях, тот факт, что Ковтун не давал устных показаний, лишил Следствие возможности адресовать эти вопросы ему лично. В данном случае, однако, рассказ Ковтуна настолько неубедителен и настолько сильно стоит под сомнением благодаря показаниям других свидетелей, что его не нужно принимать во внимание, даже не слушая, что ответит Ковтун. Я придерживаюсь этой точки зрения по двум важным причинам.
6.271 Во-первых, причины, которые Ковтун указал в качестве предлога связаться с C2, изначально лишены правдоподобия. Предположение, что кто-либо, собирающийся открыть ресторан в Москве, будет стараться в качестве шеф-повара взять албанца, живущего в Великобритании, а в особенности такого, который не владеет русским языком, выходит за рамки здравого смысла. И если, в противоположность этому, Ковтун действительно думал, что для такой работы ему подойдет только C2, почему он так легко сдался и фактически так и не озвучил ему это предложение? Даже если бы Ковтун не мог встретиться с ним лично в Лондоне, он мог бы позвонить C2 по телефону.
6.272 Во-вторых, ключевые элементы рассказа Ковтуна опровергают C2 и Шадрин, чьи показания относительно этого я принимаю. C2 не был «другом» Ковтуна. C2 сказал, что они никогда не были в дружеских отношениях, пока вместе работали — по понятной причине, ведь у них не было общего языка — и к ноябрю 2006 года она никак не контактировали шесть лет. C2 также опроверг, что у них с Ковтуном была запланирована какая-либо встреча с 16:00 до 17:00 1 ноября 2006 года. Кроме того, он опроверг то, что когда г-н Ковтун позвонил ему 1 ноября, он предложил Ковтуну встретиться в месте в трех-четырех часах езды от центра Лондона. Он сказал, что вообще не предлагал встретиться Ковтуну, он просто сказал ему, что он занят. И даже если бы он попросил Ковтуна приехать и встретиться с ним там, где он был в тот день — в Стратфорде — C2 сказал, что верно, что до Стратфорда добираться из центра Лондона всего 45 минут. Шадрин также отрицает его заявленное участие в разговоре Ковтуна с C2. Он сказал: