— Извините, — я быстро отшатнулась от него и вновь позволила дождю проникать в каждую клеточку моего тела.
— Ты чего? Иди сюда, заболеешь ведь, — парень схватил меня за руку и притянул обратно к себе, и теперь надо мной вновь было маленькое укрытие. Я ожидала, что он начнёт говорить мне что-то, смеяться, но вместо этого он просто стоял и спокойно смотрел вдаль, в ожидании своего автобуса.
Руки тряслись то ли от страха, то ли от холода, поэтому я спрятала их в карманы, надеясь, что так будет лучше. Только вот я совсем не подумала о том, что и они насквозь мокрые. Прошло уже, кажется, довольно много времени. Все те бабушки, что выгнали меня под ливень, уже разъехались по своим маршрутам, и только мы с этим загадочным добрым парнем, который учтиво поделился со мной зонтиком, стояли на одинокой остановке, провожая взглядами бесконечно подъезжающие маршрутки.
Кажется, проехали все автобусы, которые только могли, и я даже пару раз заметила, как парень дёрнулся, когда подъезжал тринадцатый, но спросить, его ли это автобус, я не решалась. Через некоторое время я вовсе начала замечать на себе его взгляды, от которых становилось не по себе. Мне показалось, или я смущаюсь от этого? Рука потянулась к мокрой щеке, и я лишь убедилась, что покраснела. Она такая горячая… Или это всё из-за того, что мои руки буквально превратились в ледышки?
— Держи, — он будто прочитал мои мысли и протянул свои чёрные перчатки.
— Что? Нет, не стоит, пусть лучше ваши руки будут в тепле, — я начала тараторить, потому что это всё казалось мне таким неловким, но парень лишь засмеялся и всё-таки впихнул мне свои перчатки, которые я, на самом деле, с радостью надела, выдохнув с приятным облегчением. Они такие тёплые…
Парень всё не уходил, несмотря на то, что проехали все автобусы, которые только могли. Кроме моего, который ездит один раз в два часа. Кажется, я уже начала понимать, почему он стоит здесь, но мне было так неловко. В какой-то момент я заметила, как тяжело он дышит, и боковым зрением я увидела, как он пытается согреть свои руки горячим дыханием. Не знаю почему, но я улыбнулась. Вся эта ситуация была как в настоящей сказке, но какой бы хорошей она ни была, мне пришлось спросить:
— Вы пропускаете свои маршруты, чтобы постоять здесь со мной? — щёки мгновенно запылали, поэтому я опустила взгляд, надеясь, что не ляпнула что-то слишком глупое. Парень неловко засмеялся и почесал затылок.
— Ты меня раскусила. Интересно, где я прокололся?
— Я заметила, как вы дёргались, когда подъезжал тринадцатый автобус, — от улыбки парня, которая принадлежала только мной одной, я сама невольно улыбнулась и начала нервно перебирать в руках ремешок от промокшей насквозь сумки.
— Я просто не мог оставить девушку одну под проливным ливнем. Тем более, тебя бы эти бабушки точно загрызли, — я невольно засмеялась, прикрыв рот рукой.
— А как вы…
— Беги скорее, а то опоздаешь на свой автобус, придётся здесь ещё два часа стоять, — я обернулась в сторону, куда указывала рука парня, и увидела свой автобус, который терпеливо ждал, раскрыв двери.
— Ой, точно. Спасибо вам.
— Беги давай, — парень напоследок широко улыбнулся, а после, помахав мне рукой, сел на скамейку под козырьком остановки.
Всю дорогу я думала о нём. Не знаю почему, но он так въелся в мои мысли, что я даже не могла ничего с ними сделать. Для меня впервые сделали такое… А ведь он мог вполне торопиться на какие-то дела, домой, или может он вообще не ел несколько часов, а вместо того, чтобы побыстрее добраться до какой-нибудь кафешки, простоял со мной на холодной улице целый час. А как он отдал мне свои перчатки…
— Чёрт! Перчатки! — я сказала это немного громче, чем следовало бы, потому что на меня обернулась добрая половина автобуса. Я неловко отвернулась к окну, чувствуя, как щёки начинают краснеть.
И как, интересно, я теперь отдам их ему? Они ведь, наверное, такие дорогие. На удивление, долго думать не пришлось, потому что уже отогревшимися руками я нащупала маленькую бумажечку в одной перчатке. Наверное, я не почувствовала её сразу, потому что моими руками можно было смело ломать кирпичи, а я бы даже не пискнула, так сильно они замёрзли…
От волнения все внутренности скрутило, и трясущимися руками я развернула бумажку, на которой был написан номер и размашистым почерком выведено «Влад».