— Разве ты не бронировала здесь номер?
Я сглотнула и, сдерживая вулкан эмоций, причем не самых радужных, постаралась как можно мягче сказать:
— Может для начала слезешь? Не привыкла вести переговоры в столь неоднозначном…положении.
Он наконец ослабил хватку, медленно отпустил меня, словно все еще не доверял, и поднялся на ноги.
Облегченно выдохнув, последовала его примеру, предусмотрительно придерживая на груди полотенце. Благо оно по-прежнему прикрывало все стратегические места. Как только взгляд упал на незнакомца, решительно произнесла:
— Давай-ка кое-что проясним. Не знаю кто ты такой и что делаешь в моем номере, но…
— Твоем? — издевательски и вместе с тем недоумевая, протянул он.
— Я не договорила.
— Прости, но разобрать твое бормотание стоит немалых усилий, — сложив руки на груди, саркастично выдал он.
— С тобой невозможно вести конструктивный диалог! — медленно закипая, яростно произнесла я, а затем все-таки добавила, одарив его неоднозначным взглядом: — Не знаю, что здесь происходит и что ты там себе напридумывал. Но ты ошибся. Я сняла этот номер на сутки, чтобы отдохнуть с дороги. И только.
Он хмыкнул, окинув меня задумчивым взглядом.
— Забавно, что при таком раскладе именно ты называешь меня ненормальным.
Я одарила его непонимающим взглядом, сложив руки на груди. Теперь мы стояли напротив друг друга в одинаковых позах, но совершенно в неравном положении, ведь я по-прежнему была в одном полотенце.
— Не имею привычки копаться в чужой голове. Она те еще потемки. А мне и без этого хватает головоломок. Так что будь добр: поясни ход своих упрекающих мыслей.
Он сделал решительный шаг вперёд, оказавшись ближе. Но я даже глазом не моргнула.
— Оглянись, — тем временем сказал он, словно по щелчку пальцев, в комнате вновь зажглись свечи, отбрасывая причудливые тени на стены, — ты в пар'ляфэй. Но для не особо смышленых, поясняю: это дом увеселений.
На мгновение маска непроницаемости дала трещину. Губы приоткрылись в немом изумлении. Сердце забилось в лихорадочном забеге. Замешательство проступило в каждой черте, проявив толику стыда и…неслыханной ярости.
Хайлун вас всех пожри!
«КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?!» — хотелось закричать в голос, но я сдержалась, вспомнив о том, где нахожусь, а главное с кем! Поэтому о деталях решила подумать позже. Сейчас я знала лишь одну истину: мне больше негде переночевать, значит…
— Это какое-то недоразумение. Однако я сняла эту комнату до завтрашнего утра, так что... — задрав подбородок, так как он был выше меня на голову, не говоря уже о широком развороте плеч, я посмотрела на него в упор, — сделай милость, покинь мой номер. Я устала и хочу лечь.
— Ты должно быть не поняла, — мягко качнув головой, сказал он, а затем навис надо мной, подобно отвесной скале, — я тоже снял этот номер до утра.
По правде говоря, ощущая его напор, глядя в эти бездонные глаза, мне хотелось лишь одного – хорошенько ударить в челюсть. Может быть тогда он наконец сумел бы меня понять или же услышать.
Так как мой отец был охотником, о чем тетя Роуз старательно пыталась забыть, даже в те дни, когда они еще были живы, я знала, какие именно применять приемы, чтобы выйти победителем. Но…насилие ничего не решало По крайней мере, не здесь – не сейчас. Впадать в истерику и слезно умолять его, чтобы он уступил мне комнату, я также не собиралась. Не говоря уже о том, чтобы сделать это самой. Так что...
— Уступать ты не намерен, не так ли?
— Дошло наконец? — насмешливо выгнув бровь, холодно изрек он.
— Отлично. В таком случае, моя половина слева.
Сдув упавшую на глаза прядь волос, как ни в чем не бывало подхватила вещи и, развернувшись, последовала обратно в ванную комнату, чтобы, наконец привести себя в порядок и элементарно одеться.
— Как скажешь, фиалка, — неожиданно бросил он, заставив меня скрипнуть зубами.
Значит фиалка?
Да я сожру тебя с потрохами!
Впившись в ткань пальцами, так, что на коже отчетливо проступили голубые вены, я пообещала, что это будет худшая ночь в его жизни.