Флакончик исчез в сумке ровно в тот момент, когда дьявол отворил дверь. Неторопливой хищной походкой он зашел в комнату. Выражение его лица было таким суровым, злым и…неудовлетворенным, что я невольно прыснула в подушку. Правда, вспомнив, где нахожусь, не удержалась от саркастичного:
— Уже вернулся? Жаль. Думала ты заблудишься и проходишь по коридорам до самого утра.
Он прищурился.
— Думал ты вспомнишь о наличии благоразумия и уберешься отсюда подобру-поздорову, пока еще есть такая возможность.
Я нагло улыбнулась, не став заострять внимание на его завуалированных угрозах.
— Видимо, нашим надеждам было не суждено сбыться.
Он не ответил. Молча прошел к кровати. Скинул кожаную куртку, бросив на спинку стула, и подошел еще ближе. На нем осталась темно-серая водолазка и черные джинсы с тяжелыми кожаными ботинками. Стоило ему сесть, матрас тут же просел. Однако не обращая внимания, парень ловко расшнуровывал обувь. Я же уповала на удачу, надеясь, что он не учует запах и не распознает подвоха.
Столь же молчаливо заняв отведенную ему половину, он закинул руки за голову и уставился в потолок. Зажегшиеся свечи с его появлением – погасли вновь. Комната снова погрузилась в темноту. Тишина опутала нас, подобно паутине – мягкой, обволакивающей и до ужаса омерзительной.
Сглотнув, я хотела отвернуться. Но он неожиданно повернулся набок. Мы оказались лицом к лицу. И хотя между нами по-прежнему оставалось достаточно расстояния – большая массивная деревянная кровать с темно-бордовым балдахином позволяла и не такое – я испытывала чувство дискомфорта. Странная игра в гляделки продолжилась. Лишь дыхание и гулко бьющееся сердце разбавляло эту странную воцарившуюся атмосферу.
Я была насторожена, напряжена каждой клеточкой тела. Может, поэтому продолжала сверлить его взглядом, сосредоточившись на четкой упрямой линии подбородка, на длинных, чуть загнутых ресницах, отбрасывающих тени, на плотно сжатых губах, складывающихся в подобие жесткой очерченной линии, имеющей парадоксально мягкие и плавные изгибы, как если бы художник рисовал их углем, отмечая все тонкости изломов. Глаза напоминали два завораживающих обсидиана, чья зеркальная гладь могла поглотить в бездонное царство Хаоса.
Этот парень походил на порождение ночи – таинство, скрывающееся за семью печатями. Его присутствие вызывало мурашки на коже. Было в нем что-то такое, от чего внутри все сжималось, а чувство реальности размывалось…
— Если ты и дальше продолжишь пожирать меня взглядом, то…
— Что? Закончишь начатое? — усмехнулась, хотя это было и весьма опрометчиво.
— Не то сброшу тебя с кровати, — без тени эмоций, сухо констатировал; после чего развернулся, повернувшись ко мне спиной.
Я фыркнула.
Тоже мне!
Совершив аналогичное действие, бросила взгляд в окно, мысленно предвкушая предписанную месть. Однако в какой-то момент так пригрелась, что невольно прикрыла глаза. Правда...оглянуться не успела, как чары Морфея одолели и меня! Только вместо очередного кошмара меня разбудила назойливая возня. Ощутив, как кровать ходит ходуном, я испуганно подскочила. Почудилось будто меня снова несёт по волнам, хлесткие порывы ветра бьют по лицу, а безжалостные капли дождя прячут горькие дорожки от слез. Однако моргнув пару раз, поняла, что это лишь морок.
Я все еще в номере лифарума, а рядом все тот же заносчивый незнакомец. Кажется, он по-прежнему спал. Но его тело…Оно будто жило отдельно. Парень не переставал почесываться и перекатываться с боку на бок. Казалось, он все никак не мог отыскать островок спокойствия.
Мстительно дернув уголками губ, облегченно выдохнула и легла обратно, отодвинувшись ближе к краю. Однако не прошло и пяти минут, как отборная ругань нарушила тишину.
Да за такие словечки Роуз не только бы отчитала меня, но еще и прихлопнула пару раз! Так сказать, для общего развития, в целях профилактики!
Диа́фол резво подскочил с места. Да так, будто все это время спал на раскаленных углях. И рыкнул столь яростно, что я невольно вздрогнула, наблюдая за его попытками разодрать себе кожу.