Поверхность шершавого камня едва вибрировала. Кожу на ладони приятно покалывало. Эти башни не просто очередная красивая пристройка, они будто живое мыслящее существо – неотъемлемая часть дышащего организма – замка.
Сделав глубокий вдох, неторопливо взошла по широким ступеням на крыльцо и, выдохнув, решительно вошла внутрь, оказавшись в просторном холле округлой формы. Здесь не было ничего, за исключением одной кованой двери и небольшого закутка с окнами, в котором горел приглушенный свет.
Сначала в узком проеме показалась цветная макушка, а затем...на меня обрушился взгляд прищуренных глаз из-под толщи узких стекол, заключенных в старую деревянную оправу.
Стараясь не сильно пялиться на гномку (хотя она явно не стеснялась осматривать меня вороновым взглядом), приблизилась.
Слегка поклонившись, я поздоровалась:
— Яркого пламени, госпожа.
— Огненного пера, эде́рра.
Так звучало приветствие на языке Эдэрхэйда. Поскольку здешние обычаи и правила отличались от тех, что господствовали за её стенами. Эде́рра в данном случае означало местное обращение к студентам женского пола, тогда как к мужскому обращались – эде́рр.
— Мое имя Бэйлис Сандерс Эверетт, — неторопливо произнесла я, а затем протянула пропуск.
Гномка, по всей видимости исполняющая роль коменданта, приспустила очки на нос и внимательно всмотрелась в мой жетон, изучая выгравированную на нем метку с оборотной стороны – слепок ауры, чтобы защита академии пропускала нас на территорию, а также позволяла проходить в различные корпуса, лаборатории и прочие учебные помещения.
— Хм-м. Вижу, вижу, — замысловато произнесла она скрипучим голосом.
Судя по жемчужным прядям, затесавшимся в темных волосах, забранных в пышную высокую прическу со множеством кос, и морщинистому лицу, ей несколько десятков.
Она вышла из своего укромного закутка и, сложив руки на груди, снова посмотрела на меня. Теперь снизу вверх, поскольку мой рост значительно превышал её.
Первое впечатление об этой женщине сложилось весьма неоднозначное. Но когда её губы неожиданно растянулись в мягкой добродушной улыбке этакой «бабули, наконец дождавшейся своих внуков», я поняла, что ошиблась. Вся эта серьезная гримаса, взгляд смертоносного убийцы, холодность – лишь маска. Наверное, чтобы студенты лишний раз не наглели и вконец не расслабились, имея за плечами золотые звезды*.
Она неожиданно поклонилась мне: слегка, но столь почтительно, что я опешила.
— Меня зовут Ауриэль Гродеван Селливан. Но здесь все зовут меня тетушка Селли. Именно я заправляю южной башней. Поэтому по всем вопросам, так или иначе касающимся бытовой почвы, обустройства и каких-либо личных просьб, – смело обращайся ко мне. Не стесняйся, я все понимаю, дорогая: жизнь студентов порой бывает не сахар. А уж жизнь студентов АМО и вовсе преисподняя, являющаяся площадкой для тренировок.
Это она верно подметила!
Я невольно улыбнулась.
— Спасибо. Приму к сведению.
— Отлично, — Она благодушно кивнула, словно только что исполнила свою главную миссию, а затем сказала: — Тогда идем, покажу тебе комнату, которую ты будешь делить ещё с двумя девушками.
Она вновь зашла в свой уютный закуток и сняла один из ключей, хранящихся в углублении стены, чему предшествовал небольшой отпечаток в одной из ниш. И, судя по всему, доступ к ним был только у неё.
Система безопасности академии на уровне. Но как говорится: «Лазейка всегда отыщется, если того потребует жизненная необходимость».
Что касалось сожительства с двумя девушками, – это не являлось как таковой проблемой. Я вполне неплохо приспосабливалась к переменам. Однако меня настораживал тот факт, что за это время, к ним по-прежнему никого не подселили. Насколько мне известно, комната закреплялась за студентом еще с первой ступени обучения. Правда, обстоятельства бывают разные, поэтому вполне возможно, что-то не сложилось – не задалось.
Мы двинулись в сторону белой винтовой лестницы. Она напоминала мягкую спираль, уходящую извилистой дугой под самый потолок. Балясины были в форме блу́мми* и отражали свет на стены подобно маленьким фонарям.
Я настолько засмотрелась на искусно выполненную работу мастера, где каждая деталь отражала ту или иную эмоцию, что едва не споткнулась.