— Защита здесь на высшем уровне. Но когда дерутся эти двое – она легко может выйти из строя.
— Верняк, — усмехнувшись, сказал невысокий худощавый брюнет, а затем добавил: — Но это еще нет Аберфорда. Тогда был бы настоящий апокалипсис!
Блондин насмешливо закатил глаза. В то время как выражение лиц остальных было таким одухотворенным, словно этот Аберфорд возглавлял список лучших студентов АМО или еще хуже – являлся мужским воплощением Триединой!
Впрочем, не став заострять на этом внимание, спросила:
— Так...кто они?
Взгляд плавно сместился к загадочным фигурам на поле, которые дрались так, словно это был не спарринг, а настоящая схватка. Причем не на жизнь, а на смерть! Глядя на них, можно с уверенностью сказать – не переносят друг друга на дух. Неприязнь, гордыня, адреналин, тестостерон – так и витали в воздухе, заряжая восторженных фанаток.
— Вон тот, с белоснежными волосами и повыше, – А́кель Форст.
Что ж, этот парень и впрямь был высоким. Возможно, он был даже одного роста с тем незнакомцем из... Впрочем, не важно. Его волосы, забранные на затылке в длинный тугой хвост, действительно завораживали ослепительной белизной, подобно первому снегу, только укрывшему землю тонким покрывалом. Тело походило на бамбук – такое же твердое, несгибаемое, сильное и грациозное. Руки, начиная от предплечья и заканчивая запястьями, сплошь и рядом были покрыты черными узорами. Их называли солуна́ри – письмена древнего племени, поклоняющегося Луне и Солнцу, как источнику двух первозданных начал света.
По легенде, именно это племя подарило охотникам их силу –дар, пробуждающий зачарованный луфэй. Благодаря нему они могли бороться с нечистью, уничтожить тех, кто носил в себе наследие Хаоса – темную искру – частицу Хайлуна.
Триединая считалась олицетворением сущего – энергии, преобразующей мир как таковой. Она выдыхала жизнь и вдыхала смерть, где одно неотделимо от другого. Обе ступени считались непреложным порогом, позволяющем осуществить и закончить природный цикл.
Хайлун, в свою очередь, не был ни тем – ни другим. Создание, порожденное борьбой двух сыновей Триединой: Ахе́ем и Феле́нием. Оба пытались заполучить власть над двумя началами – рождением Мира и, став владыкой, оказаться единственным приемником Неба. Триединая не желала становиться на чью-либо сторону – делать выбор в пользу одного или другого. Она дорожила обоими и не хотела потерять. Потому осталась нема к их мольбам.
В итоге жажда власти, обладания, всепоглощающей ненависти и порока настолько поглотила мерцание их душ, что в одной из своих безжалостных схваток братья лишились божественной сути: свет и тьма, балансирующие на грани, утратили опору, уравновешивающую стороны. Темное первобытное начало восстало. Ярость, злость, низменность желаний, неутолимый голод, жестокость, горделивость и отчаяние – породили нечто новое – черную бездонную искру. Искру, превратившуюся в то, чего этот Мир еще не видывал. И имя её – Хайлун.
Все, что однажды было дорого, все, что чувствовало живое существо, все, что подавляло в себе, пряча на глубине, скрывая ото всех, – поднималось на поверхность. И он питался этим. Вся горечь и ненависть. Вся ложь и беспечность. Вся грязь пороков и прегрешений, так или иначе существующих в сердцах, – формировали его сущность, наполняли силой, делали ощутимым, рождая плоть и кровь, – делали живым. Так родился новый монстр…
Монстр, чья сила приравнивалась к Богам и превозмогала их Низших Детей.
— Второй, темноволосый, – Валентин Бэйкер, — продолжив знакомство с местной элитой, проговорил мой осведомитель.
Он был ниже ростом, возможно, сантиметра на три. Короткие черные волосы, топорщащиеся в разные стороны. Военная выправка. Шальной безумный взгляд ультрамариновых глаз. Казалось, его тело храм, состоящий из сплошных литых мышц, перекатывающихся под кожей после каждого резкого выпада. Своим видом он походил на воина, готового в любую секунду броситься к приграничью. Однако своей изворотливостью, озорством, проступающим в подергивающихся уголках губ, а также умелой изобретательностью, больше напоминал хитрого лиса. Эта маленькая искра, состоящая из безумия, маневренности и смекалки, позволяла ему балансировать в режиме гармонии.