— Джозефина Белау́р, — в конце концов представилась она в ответ и уверенно пожала мою ладонь.
Я успела лишь моргнуть, прежде чем она нанесла удар. Рефлексы сработали за меня. Мгновенно отразив ребром ладони лезвие кинжала, мне даже удалось не потерять лица. Хотя, возможно, в глубине души я уже была готова к чему-то подобному. С Араей проще. Она легкая на подъём, открытая, немного взбалмошная. Её энергетика ослепляла и обволакивала, подобно согревающим лучам солнца. Но Джо...иная. От неё веяло штормами, скрытой угрозой и легким оттеняющим безумием. Бесспорно, она имела стальные нервы и обладала жестким внутренним стержнем, который, сломать, уверена, не так-то просто.
— Джо-о-о! Ты что творишь?! — удивлённо округлив глаза, прокричала Мейтерс; в её голосе слышались как злые, так и слегка обиженные нотки, будто девушка нанесла удар в первую очередь по ней, а не по новой столь внезапно свалившейся на голову соседке.
Весело хмыкнув, чокнутая бестия отвела кинжал и задумчиво сказала, глядя в мои глаза:
— Может, мы и подружимся.
Удивительно, но…
— Объятия клинков нравятся мне гораздо больше, нежели напускное радушие.
И я не имела в виду Араю. Скорее тех, кто скрывался за маской благодушия и наигранного дружелюбия, желая оставаться в тени, пока это приносило хоть какую-то пользу.
— Вижу, ты не зря получила этот грант, — неожиданно произнесла она, одарив меня прищуренным взглядом своих лисьих глаз.
В этот момент я вдруг вспомнила Валентина. Между этими двумя было нечто схожее.
— Джо всего-навсего хотела сказать в своей излюбленной манере, что-то вроде: «Добро пожаловать, Бэйлис. Мы рады, что теперь ты будешь жить с нами».
Брюнетка закатила глаза, сказав:
— Наш маленький спасатель всея единой.
Я не удержалась и улыбнулась. Подобное звание действительно подходило ей. Её доброта и искренность могли покорить любую душу. Казалось бы, даже самую темную.
— Я иду к себе. И…
Джо все же обернулась, прежде чем исчезнуть за появившейся дверью:
— Добро пожаловать, Бэйлис.
Сказав это, она исчезла.
Что ж, очевидно, крепкий фундамент для нашего совместного проживания положен.
— Не обращай внимания. Она специфичная, но добрая, если не выпускает свои излюбленные колючки.
Я кивнула.
— Спасибо.
— Пустяки, — отмахнулась девушка и следом добавила: — Мне нужно пройтись по некоторым материалам прошлого года, поэтому тоже пойду к себе. Но если не против, я могла бы устроить тебе небольшую экскурсию завтра до начала занятий. Показать наиболее популярные места и убежище студентов.
— Если это не обременит тебя…
Она замотала головой.
— Ни в коем случае! Я с радостью введу тебя в курс дела. Тогда завтра здесь же, скажем…в семь?
По расписанию завтрак в восемь. Занятия с девяти. Поэтому я уверенно кивнула и еще раз поблагодарила её. Человек, который все знает и поможет освоиться – неслыханная находка!
Все разошлись. Гостиная опустела. Поэтому я тоже отправилась к себе. Скинув сумку с вещами на пол, рухнула на кровать. Полежав несколько минут, выдыхая усталость этого дня, села, облокотившись о мягкие шелковые подушки, а затем достала старенький блокнот. Он был чем-то вроде личного дневника. Только вот все свои мысли и чувства я выражала не словами, а рисунками, небольшими зарисовками и набросками, преимущественно состоящими из различной растительности. Иногда там могли затесаться неброские черно-белые пейзажи, совсем изредка – силуэты живых существ.
Я всегда рисовала, по крайней мере сколько себя помню. Это было чем-то вроде медитации: разум отключался, собственный голос замолкал, мысли угасали, позволяя ненадолго погрузиться в спасающую тихую гавань.
Вот и сейчас, я ощущала шероховатость бумаги, гладкий стержень черного кусочка угля, зажатого в пальцах, едва заметное скольжение и запах пергамента. Я не думала о том, что рисую. Просто выводила своеобразные линии и завитки, постепенно складывающиеся в подобие очерченного силуэта. С каждой минутой бессвязные лини все больше приобретали контур, видимые очертания и резкие углы, складываясь в конкретный образ. Пока...рука не замерла на месте, остановившись на последнем штрихе, отбрасывающем тень на глаза.