Сидевшие в доме вздрогнули, как будто этот крик пробрал их до костей и начал рвать когтями их внутренности.
— Соледад! — вымолвил Харузин. — здесь!
— Почему ты думаешь, что она такая уж непобедимая? — спросил Вершков. — Обычная ведьма, как и все. Ведьмы, кстати, превосходно горят. Даже лучше, чем рукописи.
— Злой ты, — сказал ему Харузин. — Она на самом деле сильная колдунья. У нее есть какая-то неслыханная власть над людьми. Слышишь, как они ей повинуются?
Соледад больше не кричала — она завывала и пела, и толпа нестройным ревом завороженно вторила этому пению. Затем в ограду флоровского дома полетели стрелы и камни. Толстые доски гудели.
— Как долго мы сможем продержаться? — спросил Харузин.
— Часа два, — сказал Флор.
— Меньше, — возразил Иордан.
— Если они не утихомирятся, нам придется тяжело, — сказал Лавр. — Жаль, отсюда трудно убегать. С той стороны к нашему двору прилегает другой, но там, по-моему, уже собралась вторая толпа.
Иордан оскалил зубы.
— Умереть, сражаясь плечом к плечу с друзьями, — о чем еще можно мечтать? — выговорил он. — Бедный Штрик ждет меня!
— А мы разве друзья? — уточнил Харузин. Он все еще переживал смерть Штрика, но забыть о том, что ливонцы — враги, как-то не получалось.
— Давний, почтенный враг — какой друг лучше? — фыркнул Иордан. — По крайней мере, мы друг друга хорошо знаем.
Флор сощурился, глядя на ворота. Они уже начинали подрагивать.
— Нужно положить еще брус, — сказал он.
А сам подумал: «Жаль».
Жизнь начиналась так хорошо — неужели сейчас она оборвется? «Грех, наверное, так думать, — мелькнуло в мыслях у Флора. — В Небесном Отечестве должно быть гораздо лучше, чем в земном; но почему-то так хочется пожить пока на земле!»
И тут шум снаружи начал меняться. Далеко позади послышались новые выкрики, и теперь в них смешались ужас, отчаяние и торжество.
— Что там происходит? — удивился Иордан. Он как будто выглядел раздосадованным оттого, что ему не дают умереть по-человечески, то есть с оружием в руках. — Как будто кто-то напал на наших врагов с тыла! Но кто бы это мог быть?
Глава девятая. Неожиданное спасение
Покинув заколдованный замок, Севастьян Глебов и его люди очутились в совершенно новом лесу. Здесь росли густые ели и высокие, пышные папоротники. Мох под ногами был сухой и колючий. Слишком быстро болота сменились таким лесом. На пути в Ливонию Севастьян не помнил такой стремительной перемены в пейзаже. Возможно, впрочем, они просто пошли другим путем. И все-таки кое-что его настораживало.
— Здесь воздух другой, — высказался один из его спутников, словно догадавшись о сомнениях командира. — Странно пахнет. Кострами…
— С чего бы? — добавил другой. — Неужели мы вышли к какой-то армии?
— Нет, мы оставили боевые действия далеко позади, — твердо заявил Севастьян. И хотя он тоже ощущал непонятный запах дыма, которого здесь быть не должно, он решил про себя не поддерживать таких разговоров. Ни к чему хорошему подобные сомнения и опасения не приводят. Люди начинают нервничать, ведут себя странно. А если учесть, что глебовское воинство собрано с бору по сосенке и состоит преимущественно из бывших воров и грабителей, то такое настроение может вообще оказаться опасным.
Урсула, девушка-карлица, шла пешком, семеня возле своего защитника Ионы. Ее лошадка пропала в волшебном замке, и отыскать животное не удалось.
— Ничего страшного, — сказала Урсула, — пусть теперь моя лошадка послужит какой-нибудь другой девочке.
У нее осталось только одно платье, но она не жаловалась. Иона каждый день показывал ей какое-нибудь новое чудо.
Заросли папоротника, скрывавшего Урсулу с головой, показались ей волшебными.
— Как будто оказался внутри скомканных кружев, — говорила она. — Это удивительно!
Иона нарочно приседал на корточки рядом с ней, чтобы убедиться в точности сравнения — а заодно насладиться удивительным видом, который открывался сквозь узорные зеленые прорези.
— Она права, — заявил он, выныривая из папоротника. И сильно фыркнул носом. — Знаешь, Севастьянушка, — шепнул он на ухо своему крестному отцу, — а ведь действительно пахнет дымом костров.
— Мне почему-то кажется, что мы вдруг оказались очень далеко от того болота, где находились изначально, — тоже шепотом ответил ему Севастьян. — Этот замок — нехорошее место. Как будто кто-то надорвал ленту Божьего мира и перетер там волокна, вот и попадают люди не в свое время, не в свое пространство… Лучше бы держаться от таких подальше.