Непрерывно искажающаяся рука протянулась к женщине, пальцы — то черные, то белые, то гладкие и сильные, то сморщенные и тощие, — ухватились за ее одежду и спустили рубашку так, что тело Соледад обнажилось до пояса. Злое солнце тотчас принялось кусать ее незащищенную кожу.
А Фердинанд оскалил белые зубы и повалил ее, подмяв под себя.
Острые колени мужчины раздвинули ее бедра, и боль пронзила Соледад насквозь, а вслед за тем пришло и наслаждение. Оба кричали, не боясь быть услышанными, и над голой землей, где нет эха, их голоса разлетались во все стороны.
Тогда Соледад Милагроса впервые в жизни увидела багровое лицо своего отца, ныряющее глубоко в черной бездне.
Когда Соледад очнулась, солнце по-прежнему светило над ней белым шаром. Кожа на спине женщины была сожжена до пузырей. Фердинанд сидел рядом, совершенно одетый, с широкополой соломенной шляпой на голове, и пил из бурдюка. Соледад потянулась за питьем и застонала: при малейшем движении иссохшая кожа лопалась, и по ней бежали струйки крови.
А вокруг ползало бесчисленное множество змей.
— Хочешь разговаривать с ними? — спросил Фердинанд, отводя руку с питьем в сторону. Соледад жадно смотрела на бурдюк, но молчала.
Змеи шипели и извивались, как будто боясь замереть на месте и сгореть на этой раскаленной почве.
— Встань на ноги! — приказал Фердинанд своей ученице. — Я хочу, чтобы ты танцевала и пела!
Соледад подумала, что наступит сейчас на одну из ядовитых гадин, что ползают внизу, и получит смертельный укус в лодыжку, но спорить с Фердинандом не посмела.
Она принялась плясать — так, как делала это иногда на площадях, когда собирала в подол монеты. И змеи обвивали ее ноги, ползли по ее бедрам, касались ее лона, но тотчас отдергивали головы, словно обжигаясь, и двигались дальше, к талии, к груди. Скоро вся Соледад была обвита змеями, их скользкие тела покрывали ее с головы до ног, так что она с трудом могла открыть глаза.
— Танцуй! — кричал откуда-то издалека Фердинанд и громко смеялся.
Наконец она принялась вращаться, и змеи полетели во все стороны, отрываясь от ее тела. Обессилев, Соледад повалилась наземь, в ноги своему учителю, и тот дал ей наконец воды.
— Ты поняла? — спросил он, посмеиваясь под шляпой. — Ты запомнила, как с ними разговаривать? Ты сможешь приказывать любой змее, нужно только, чтобы змея захотела понять тебя…
Соледад молчала. Тогда Фердинанд сдвинул соломенную шляпу на затылок, и женщина увидела знакомое багровое лицо с маленькими глазами, и в их зрачках, в бездне их черноты, тонуло ее собственное отражение.
* * *На зов Соледад сперва никто не отзывался, но затем ее чуткий слух уловил тихое шуршание. Не переставая звать змею, Соледад улыбнулась. Та, о ком она думала, пришла и свилась огромными кольцами на пороге дома.
Соледад стала думать о человеке, который должен умереть в объятиях этой змеи и затем послужить ей пищей на несколько дней. Медленно, не спеша, ведьма отправляла образ этого человека в дремлющее сознание рептилии. Поначалу казалось, что змея ничего не осознает, но вот глаз моргнул, раз, другой, и Соледад увидела, что змея поняла, в чем отныне состоит ее предназначение. Неверный возлюбленный войдет в плоть змеи, станет частью ее силы, а затем растворится в ней без следа. Не будет больше человека по имени Георгий, глупого бродяги, который считает себя сыном Соломонии Сабуровой. А может быть, таковым и является…
Для Соледад все это не имело значения. Змея запомнила его. Она не перепутает его запах и его образ ни с каким другим. Она коснется его языком и поймет: это он. И тогда она обовьет его кольцами своего гибкого тела и сожмет объятия так, что кости человека хрустнут, и кровь выдавится из жил.
Все будет кончено.
Соледад оборвала пение. Помедлив немного, змея уползла.
— Вот и хорошо! — сказала ведьма сама себе. — Просто превосходно!
Она потянулась и зевнула, внезапно ощутив приступ лютого голода — такое иногда с ней случалось после удачного колдовства или долгих занятий любовью. Если Соледад сейчас не поест, она, кажется, умрет.
Оглянувшись, ведьма заметила мышь, пробегавшую вдоль стены. Одним мгновенным движением, неуловимым для человеческого глаза, Соледад бросилась на маленького грызуна, схватила его поперек живота и живьем сунула в рот. Хрустнуло под зубами горячее тельце, кровь потекла на язык ведьмы, и она заплакала от наслаждения.
* * *Иону отправили к Вадиму — сообщить о том, что нападение толпы отбито и Севастьян Глебов вернулся в Новгород со своими людьми. Поскольку Урсула наотрез отказалась расставаться со своим покровителем и даже вцепилась в его штаны, то Иона взял ее с собой.