Глава 5
— Владения вашей светлости на островах значительные. Почти весь остров Эзель, кроме его восточной части, принадлежит вам в полной мере. На нем всего один город, где сейчас мы и находимся. Жителей в нем полторы тысячи, а на всем острове до десяти тысяч раньше проживало…
— Проживало?
Магнус удивленно выгнул бровь — вроде война еще не затронула эти земли, а уже ущерб полный. И потому уточнил, желая знать, откуда и что за напасти взялись на его землях.
— Мор какой случился? Или с голоду померли? Так море рядом, а в нем рыбы всегда в достатке.
— Подсчитать сейчас трудно, ваша светлость — с Вика и других земель, особенно с Дерпта, беглецов много — всю зиму через пролив по льду на острова переходили. У здешних дворян и горожан милости испрашивали, хлеба у епископа просили слезно. Черни среди них множество, рабов, что от рыцарей и юнкеров ушли — а кто их здесь считал? В море трупы топили…
— Так сколько народа прибыло?!
— Кастелян считает, что вдвое больше, чем тут населения, но треть от голода и холода вымерла. Но так еще бегут, слухи ходят, что московиты идут в силе тяжкой, оттого разорение ужасное грядет.
Магнус задумался — ситуация ему не нравилась с каждым часом. Такие чудовищные потери населения могли обернуться большими бедами, да и просто по-человечески было жалко несчастных людей, что искали спасения от страшной беды, что обрушилась на их селения.
— Так, вопрос этот будем решать немедленно. Хлеб еще есть в амбарах? Учти — прокормить надо тысяч сорок!
— Зерно имеется, ваша светлость. Но столько много людей не прокормим, да и нового урожая на всех не хватит…
— Рыбы много ловить надобно. Всех несчастных по хуторам расселить — пусть арендаторы потеснятся. У них у самих батраки появятся в помощниках — каждый удобный клочок земли распахать нужно!
— Дворяне и юнкера гонят со своих земель — кому голодные нужны. А ваших земель не хватит, чтобы всех обездоленных прокормить. На Эзеле удобных участков для пашен мало, тут камни каждый год из земли растут, где уж хлебу взяться в достатке.
— Раз они мои вассалы, то пусть селят людей, и кормят. А кто отказывать будет, лена своего лишится.
— Ваша светлость, они тогда восстанут. Ведь вас встретили с восторгом, как защитника, а тут вы их заставите раскошелиться на убогих беглецов. Да их или продадут в рабство купцам, либо просто перебьют, чтоб не мешались под ногами, просьбами о милостыни не изводили, — Шрепфер говорил настолько спокойно, что Магнуса проняло до глубины души. Действительно, времена сейчас стоят жестокие, и нравы в них лютые, гуманизма нет как такового, о нем еще даже не слышали.
Нужно было искать решение проблемы, и как можно скорее, тут каждый час дорог, не то, что день. Магнус сжал губы, нервно постукивал пальцами о подлокотники кресла. И тут неожиданно пришла в голову мысль, за которую он немедленно уцепился и стал тщательно обдумывать. Магнус вспомнил утро, и то, что увидел внизу, когда глянул в окно. Выстроенных шведами бастионов по углам не было, а ведь они хорошо держатся под пушечным огнем, в отличие от каменных громад рыцарских замков. И потихоньку выработал план, который осторожно озвучил.
— Найди толкового инженера — нужно окружить замок высокими земляными валами, в которых устроить надежные каменные подвалы, да тем же камнем внешние стены укрепить. Всем работающим дать одежду, если ее не имеют, кормить из казны, посулить каждому талер по окончании строительства. И ратманов с бюргерами собрать — на случай осады они могут свое имущество, семьи и слуг в тех подвалах разместить по моей милости. А потому пусть помогают — закупят хлеб и все необходимое. Тот же камень нужно заготавливать, а его много надо, тысячи тонн…
Магнус увидел широко раскрытые глаза советника, и понял, что оговорился — метрические меры войдут в обиход только через три века. А потому быстро поправился, с учетом местных реалий, где один ласт составлял почти две эти самые пресловутые тонны.
— Ластов, понятное дело, только одна эта тонна как раз его половина, — первое правило руководителя никогда не признаваться в ошибках или оговорках, и если такое случается, то стараться всегда обернуть дело в свою пользу. Любой придворный, исходя из лизоблюдства, такие выверты за промашки принимать не станет, наоборот, запомнит. Так и получилось — советник новую меру веса воспринял спокойно, немного удивившись, правда, и осторожно произнес: