– Мрачные мысли так мрачные мысли, – проворчал Алекс, – будьте готовы к тому, что и самих защитников, возможно, вы не встретите.
Идя между каменными стенами переходов, Гильом никак не мог понять зачем ему влезать в текущую жизнь защитников границ. Так ли ему хочется увидеть своими глазами существо? Он может прожить эти дни, среди обычных людей следуя их обычному распорядку. Никто не погонит на поверхность. Никто не посмеет посмотреть на него, не говоря уже прямо в глаза. Для них он наследник империи, могучий маг разума.
Гильом коснулся пальцами цепи на шее. Она немного нагрелась, предупреждая, что насильно снять ее не получится и напоминала, что магом разума он был, не так давно, а теперь обычный человек.
Как будут смотреть защитники границ? Ухмыляясь? Кривясь? Снисходительно? Разочарованно?
Глубоко вздохнув, он вошёл в общую пещеру. Несколько мгновений дал себе, чтобы привыкнуть к яркому свету и огляделся. За столами сидели молча несколько десятков человек. Мужчины ели, двигая ложками почти в такт. При виде наследного принца они поднялись и склонились. К Гильому подбежал смотритель, приглашая сесть рядом с ним за отдельным пустующим столом, где было накрыто на троих.
Еда оказалась скудной по дворцовым меркам, но вот по довольным лицам защитников, казалось, что сегодня у них пир. На завтрак предлагали кашу, а к ней сыр и свежий хлеб. Рядом с мисками стояли кружки и кувшины с горячей жидкостью. Гильом присел на место и налил себе напиток, пригубил – это оказался тианийский чай с мёдом.
Александр сидел и ел как за столом у императора. В нём было столько величия и надменности, что Гильом невольно ему позавидовал. Он сам чувствовал себя неуверенно, то и дело поглядывая на других защитников, ожидая, что они встанут и будут насмехаться над ним. Видимо, самоуверенность испарилась вместе с магической силой. Вопреки своим сомнениям и страхам, Гильом получал в ответных взглядах лишь любопытство. Для многих тут собравшихся встретить аристократа было событием всей жизни, а уж наследного принца, да ещё и поесть с ним за одним столом – эту историю смело можно будет рассказывать внукам.
– А почему так мало защитников в пещере? Или другие на обходе? – поинтересовался Гильом у Жана, когда с едой было покончено, и он заметил, что многие места за столами так и остались пусты.
– В сезон Белой охоты у нас всегда недобор, – сознался смотритель. – Мало кто отваживается служить в пещерах.
– Или вы закрыли их в других помещениях, так как они, будучи отъявленными лиходеями не могу находиться рядом со столь титулованными особами? – любезно поинтересовался Александр.
– Если бы, – махнул рукой смотритель, – мне полагается обеспечить вам полную охрану, поэтому все защитники тут, включая тех, кто был приговоренным преступником. Магическая сила этого места раз или два в сезон разрушает каменные стены, и тогда существа вторгаются на территории пещер. А в узких замкнутых пространствах от них очень сложно отбиться. Обычно из десяти человек в живых остаются двое-трое.
– Разрушает камень? – заинтересовался Алекс. – Как сила это может делать?
– Воздух помогает им пробираться сквозь любую преграду, превращая камень в труху. Поэтому можно только принять бой – отрубить голову твари и всё, другого спасения нет. В прошлый сезон мы потеряли одну из самых больших пещер. Она рассыпалась на глазах у защитников, оставляя их открытыми перед врагом в голом поле. Сейчас на том месте огромная яма, – разоткровенничался Жан.
Гильом и Александр обменялись взглядами. Принц понял, что друг не знал таких подробностей о пустоши и так же удивлен рассказом. И судя по мрачным лицам остальных защитников, смотритель не врал. Как проще было, когда сила магии разума подтверждала правдивость сказанных слов. Теперь же любое действие, интонация, всё это вводило в ещё большее смятение. Как верить другим, если до сих пор не веришь самому себе?
– Вот вы где, – послышался хриплый голос Онфруа.
Герцог направился к столу, где сидел Густав, за ним охая и ахая на каждом шагу, семенил лекарь и защитник границ с подносом в руках.
– Эти не хорошие люди, оставили меня одного, – указал пальцем на Гильома, Онфруа стал жаловаться Густаву. – Мало того, что, проснувшись, я первым делом увидел лик не прекрасной девы, а вот этого старика, так ещё меня заставляют пить какой-то бульон. А я, между прочим, спас им их жизни! Мои дорогие друзья, – он плеснул в кружку чай, поднял её над своей головой. – Выпьем же за нас храбрецов, способных прикрыть любую спину, даже наследную!