— А давайте от трубы до трубы натянем трос-канат, подвесим люльку, и верхолазы разломают… — предложили ремонтники.
— Нет. Опасно, — отклонил начальник отдела техники безопасности.
— А что скажут виновники? — обратился Кедрин к управляющему Союзтеплостроем.
— Виновники будут наказаны. Но… как обрушить? Тут уж я… — этот высокий седой мужчина с мужественным обветренным лицом тоже развел руками и сел.
Теплостроевцы при кладке трубы неправильно сделали изоляцию. От нагревания кладку разорвало. Кедрин стал звонить в Главк.
— Видите ли, товарищ Кедрин, — сказали ему…
Кедрин дослушал и положил трубку… «Ну и положеньице», — подумал он. — Все боятся ответственности».
— Вот что, товарищи, — он медленно оглядел всех, откинулся на спинку кресла. — Минутку… Товарищ Ключин, немедленно свяжитесь с управлением промвзрыва, доложите и пригласите сюда начальника управления… Хотя оставьте. Я свяжусь сам. Так вот, товарищи, будем взрывать. Немедленно сюда лес. Все, что можно обгородить щитами. Делаем взрыв и одновременно рывок тросами… Да, да, тракторы… И уронить ее надо между цехами. Запретить всякие работы вблизи трубы. Закалочную печь перевести на принудительную тягу с временной трубой. Начальником штаба по обрушению трубы назначаю начальника цеха ремонта металлургических печей. Все. Выполняйте. Приказ напишу.
В минуты быстрых решений Кедрин оживлялся, а потом снова уставал, чувствовал себя опустошенным, но старался, чтобы этого не замечали.
Домой он приехал поздно. С порога почувствовал запах чего-то вкусного и веселье. Значит, Андрей уже дома.
Обнялись в прихожей, сдержанно похлопали друг друга по спине.
— Устал ты, отец, вижу, — сказал Андрей, помогая снять пальто… — Иди, умывайся и — к столу. Я курицу сварил.
В ванной отец шумно и увлеченно плескался водой, сын держал полотенце.
— Как ты? — спросил Кедрин.
— Все хорошо у меня, отец! — загадочно улыбнулся Андрей. Вошли в комнату.
— Вот, познакомься… Моя жена, Ольгия… Оля, ну чего ты застеснялась?
— Когда же вы успели, а? Ну и прохвосты! — весело посмотрел на сына.
Андрей похож на отца. Тоже сросшиеся черные брови, голубые глаза, тоже смугл, румян и такие же припухлые яркие губы. Правда, Андрей чуть ниже ростом и поуже в плечах.
— Ничего, с годами окрепнешь, — шутил отец.
— Оля, ты пойдешь к нам жить? — лукаво спросил Кедрин.
Ольга кивнула.
— А меня слушаться будешь? — спросил он, придвигая кресло к столу. Он думал, что они просто его разыграли, потому что Андрей с Олей дружили давно, но разговоров, предположений о свадьбе не было.
— Бу-уду, — промямлила Оля.
— Ну, тогда давайте все за стол! Где твоя курица, Андрей? Оля, ты садись, пусть жених угощает. Жизнь долгая — еще набегаешься от стола до кухни… А где Владька?
— Ушел к тете Наташе за перцем. Говорит, ездил скоблить яхту. Вымок.
Андрей вытащил из холодильника «Игристое».
— Ух, ты! — старший Кедрин отложил газету.
— Я вам еще по рубашке привез. Вот жене только ничего не привез, кроме себя, — сказал и посмотрел на нее. — Ты все стоишь? Садись, жена…
— Я лучше пойду на кухню, тебе помогу.
Влетел Владька.
— Пап, ты видишь Ольгу? А? Видишь? Кто она теперь мне будет? Сноха или золовка?
— Наверное, теща.
Все засмеялись.
— Оля, налей мне бульону в мою деревянную чашку, — попросил Кедрин. — Ну, братцы, мы и заживем! Красота!
Ольга, поставив деревянную расписную чашку перед Кедриным, вовсе зарделась.
Владька сидел в кресле и улыбался. Он еще не знал, что скоро ему принесут повестку в суд; задержали Тольку Кравцова, и он сболтнул, кто промчал на мотоцикле. Вызовут отца. И будет Владьке стыдно, как еще никогда не бывало. А сейчас он сидит в кресле и улыбается.
— Пап, ты мне купишь «Яву»?
— Куплю, только ездить-то тебе до прав не придется.
— Андрей будет. Я подожду.
— А машины тебе мало?
— Скучно в машине…
— Отец, ну давайте… — Андрей принес последнюю тарелку. — Кто будет открывать шампанское? — крикнул: — Оля, бросай все, иди сюда… Сели. Все сели?.. То-то. Я открываю — жених.
— Подожди, а свадьбу делать будем? — спросил отец, потряхивая перечницу над чашкой.
— Я даже не знаю, — Андрей посмотрел на Ольгу.
— Знаешь, не знаешь, а делать свадьбу надо. Как, Оля?
— Я не знаю.
— Вы не знаете, я не знаю… Владик, зови тетю Наташу. Андрей, готовь еще прибор…
На столе в молочной бутылке желтые, пушистые вербы. В высокой хрустальной вазе крупные оранжевые апельсины. Кедрин посмотрел на них, и ему показалось, будто он глянул в глазок задвижки завалочного окна на жидкий металл. Потянулся и взял один апельсин, подкинул: