Улица встретила слякотной прохладой, Но Лиза окончательно успокоилась после вкусного завтрака и торопливо зашагала в школу. По дороге ее догнала Аленка и под стрекотанье подружки: - А ты сделала алгебру? А ты прочитала литру? они вошли во двор школы. На пороге школы стоял Лизин ночной кошмар - новый учитель физики и астрономии. Эдуард Львович. Ужас ужасный. Лиза вздрогнула. Но влекомая активной Аленкой, быстро поравнялась с ним. - Здрассс.... - почти прошептала она и со страхом ждала, что в ее плечо сейчас вонзятся жесткие холодные пальцы. Но учитель кинул: - Здравствуй. И больше ничего. Уходившая вглубь здания Лиза уже не видела долгий и липкий взгляд учителя. Два урока прошли как обычно и Лиза, совсем успокоенная, потратила перемену на поход в столовку за пирожками с капустой, которые они с Аленкой съели, сидя на подоконнике. Третьим уроком была астрономия.
В гулкой тишине неподготовленного класса - учитель новый, может пронесет - тихо шелестели листы оценочного журнала. Жесткие бесцветные глаза выискивали жертву среди почти сорока учеников. И вот приговор свершился: - Лукина, к доске! Лиза была как и все. Не учила она, даже учебник не открыла. Медленно поднялась, пошла к доске, с мелкой противной дрожью в коленках и пальцах рук. - Так. А расскажи-ка нам Лиза, что ты усвоила на прошлом уроке, что нового узнала? - К нам приближается астероид...- само сорвалось с языка. У учителя брови недоуменно полезли вверх, а в классе раздались смешки. - И откуда у Вас, Лизавета, такие необычные сведения? - голос учителя был пронизан жутким ехидством. Пустые глаза учителя смотрели выжидательно. Лиза смутилась: - Все говорят. И в новостях, и соседки конца света ждут... - и тут она вспомнила, что это был сон. Сон. - Я так понимаю, что Вы - учитель выделил Вы - не готовы и понятия не имеете о пройденной теме. Садитесь. Два. С навернувшимися слезами на глазах Лиза прошла к своему месту. Отчего-то было жутко стыдно: как-то все глупо вышло. Надо было сразу сказать: не выучила. Зачем-то поперлась к доске. Неприятно и обидно на саму себя.
А когда прозвенел звонок и Лиза, облегченно вздохнув, запихивала в сумку учебник и тетрадь, Эдуард Львович вдруг громко сказал: Лукина, задержитесь. И Лиза обреченно села на стул и стала ждать. Учитель больше не открывал рта, пока за последним учеником не закрылась дверь. - Подойди, Лукина. Не поднимая на Лизу глаз, он продолжил говорить: - Это выпускной класс. Вам всем надо сдать экзамены и получить аттестаты о среднем образовании. Но если у тебя по астрономии будет двойка, то тебя к экзаменам не допустять. Что тогда ты скажешь своим родителям? Слезы сами собой брызнули из Лизиных глаз. Голос учителя из назидательного враз стал склизко-обволакивающим: -Ну будет, будет. Не плачь. Я помогу тебе. Выделю время и позанимаюсь с тобой индивидуально. Только для этого тебе надо прийти ко мне после уроков. На Цветочную дом113 квартира 12. Первый подъезд, четвертый этаж. И не болтай никому. А то потом мне прохода не дадут. А у меня времени на всех нет. А тебя просто жалко. Девочка ты хорошая. Приходи.
На четвертом уроке Лиза пыталась успокоится, Ей было страшно. Адрес учителя, что во сне, что наяву, совпадал. Жуткий ритуал и воронка, которая крутила Лизу не выходила из головы. И Лиза решила подстраховаться и сказать своей подружке и соседке по парте, что она идет к учителю на дополнительные занятия. Она сказала Аленке адрес учителя при этом дважды повторив, что это на всякий случай. И попросила никому больше об этом не болтать, а то дружбе будет полный конец - никогда не прощу - пригрозила Лиза.
Серый старый дом на Цветочной был точь в точь как во сне. И широкая лестница. И место для вахтера. И куча коробок и хлама в углу, включая сломанную коляску. И темный узкий проем входа в подвал. На старые обшарпанные перила Лиза опираться не стала. Она тут, если верить календарю, никогда не была, Она тут, если верить сну, была вот только вчера. Подниматься по лестнице было страшно, но еще страшнее быть не допущенной к экзаменам из-за какой-то астрономии. И Лиза про себя загадала: если дверь в квартиру учителя оббита коричневым старым дермантином, то она тут же убежит. Потому что воронка была пострашнее несданных экзаменов и гнева родителей вместе взятых. Едва ступив на площадку четвертого этажа, Лиза стала вглядываться в цвет двери. Но пасмурный осенный день почти не давал света и в сумраке подъезда не было понятно: черная дверь или все-таки коричневая. И Лиза подошла поближе, почти впритык к ней. Всплеск узнавания и двери, и дермантина, и даже глазка совпал с тем, что дверь бесшумно распахнулась и в проеме возник в домашнем халате и тапочках на босу ногу учитель. - Проходи, - и посторонился, пропуская Лизу вперед, в коридор, пропахший едой и помоями, Кинул в спину: - Надеюсь, ты не проболталась о нашем занятии? Лиза сдавленно сипнула, как мышь: - Нет.. И сразу, после удовлетворенного "Хорошо" учителя, сильный удар в затылок кинул Лизу лицом вперед, прямо в узкий проход захламленного коридора. Ускользающее сознание Лизы ухватилось за гулкие и вязкие, как овсянная каша, слова: "Теперь ты - моя девочка. Навсегда моя". И страшный сумасшедший смех, переходящий в безумный хохот медленно затихал где-то на окраинах сознания.