Проскользив еще несколько метров, легковушка багажником ударилась в широкую сосну, растущую на краю обрыва, отцепилась от грузовика, продолжающего по инерции движение вниз по дороге, и взяв крен на правый борт, с грохотом рухнула с обрыва.
* * *
Процесс осознания того, что произошло, затянулся на несколько лет. Масштаб вины, которую отец всецело возлагал на себя, был нестерпимо велик, учитывая тот факт, что жены было уже не вернуть, а дочь навсегда осталась инвалидом. Роковая сцена того дня долго не отпускала его ни на секунду. Он каждый день задавал себе один и тот же вопрос: мог ли он сделать что-то для того, чтобы предотвратить развязку того вечера? Возможно, ему стоило раньше остановить автомобиль и не пытаться выехать на более безопасный участок, может быть, когда уже произошло столкновение, он повел себя как-то не так, вероятно проявил недостаточное количество сноровки, а может быть даже мужества. Но больше всего его волновало то, почему его супруга, в тот момент, когда он пытался вытащить из машины дочь, не предпринимала никаких самостоятельных попыток для спасения. Много бессонных ночей провел он, размышляя над этим вопросом. В итоге, он пришел к выводу, что она не решалась покинуть автомобиль, пока не убедилась, что дочь в безопасности, а когда Лиза, с помощью отца все-таки выбралась из машины, просто не успела сделать тоже самое. Когда ему удавалось практически убедить себя в этом, в его голове снова появлялись мысли, в пух и прах разбивающие то, с чем он практически согласился. Единственным, что хоть как-то могло облегчить его участь, было убедить себя в том, что на самом деле виновником той трагедии был вовсе не он, а водитель того рокового грузовика и по большому счету, он сделал все, что смог. Но, увы, подобный вариант устраивал его меньше всего. И он не мог принять другого решения, как только окончательно и бесповоротно смириться с тем, что именно он является единственным виновником всего произошедшего. И крест, который он будет вынужден нести до конца своих дней, абсолютно заслужен. Лиза, после той страшной аварии перенесла большое количество операци, в надежде вернуться к нормальной жизни, но со временем, как часто бывает в подобных случаях, врачи развели руками, пожизненно приковав ее к инвалидному креслу.
Время не стояло на месте. Время шло. Только теперь Лизе казалось, что оно идет издевательски медленно. Все вокруг утратило краски и стало ненужным. Потянулись хмурые, не имеющие никакого смысла дни. Отец, как мог, пытался дать дочери хоть что-то. Он в итоге продал квартиру в городе и вместе с Лизой перебрался за город. Ему казалось, что если он максимально лишит ее жизнь того, что будет напоминать о прошлом, ей станет легче. Легче не становилось. После переезда отец некоторое время не работал для того, чтобы быть рядом с дочерью. Они с Лизой жили на те деньги, которые остались с продажи квартиры. Со временем они закончились, и он вынужден был снова устроиться на службу. Именно в этот момент отец и попросил свою сестру о помощи. Поначалу все было хорошо. Тетка была приветливой и действительно добросовестно, если можно так сказать, ухаживала за Лизой. Если Лиза испытывала по этому поводу какой-либо дискомфорт, то тетка всегда говорила, что функции своего рода сиделки ее совершенно устраивают, и вообще, Лиза ей, как дочь. Вероятно, Лиза не совсем верила тем словам, которые слышала от тетки, а что касается материнских чувств, которые по ее словам она испытывала, здесь у Лизы было только одно мнение и оно было непоколебимо. Отец хоть и бывал дома лишь вечерами, не мог не заметить холодности между дочерью и своей сестрой. Прежде всего, он пробовал говорить на эту тему с сестрой, понимая, как нелегко приходится Лизе. Но тетка все попытки отца непременно принимала в штыки, говоря, что она и так делает все от нее зависящее, а вот его дочери, стоило бы вести себя любезнее. А в конце разговора всегда добавляла, чтоб он не забывал ее подвига. Именно так она со временем стала называть свой любезный приезд в их дом. Он, конечно же все понимал, но будучи мягким, не способным на раздувание конфликта человеком, молча соглашался, параллельно обещая, что обязательно поговорит с Лизой. Но из раза в раз не делал этого.