С этого дня жизнь Лизы преобразилась, окрасилась красками. Она каждый раз с нетерпением ждала утра. Проснувшись, она протягивала руку к коробке, которая все так же стояла на стуле около кровати и аккуратно ставила себе на живот. Затем слегка приподнималась, чтобы занять сидячее положение и заглядывала внутрь. Каждое утро птенец сидел в углу, закопавшись в кусочки ваты, которые она бережно положила в коробку, чтобы ему было как можно теплее. Аппетит у него был, что называется зверский. Безусловно, это не могло не радовать Лизу, для нее это значило то, что птенец абсолютно здоров. Через несколько дней, отец, вернувшись домой, принес с собой большую птичью клетку. Правда она была немного старовата, краска на ней облупилась, а замочек на дверце был сломан. Дело было в пятницу вечером, так что на утро он достаточно быстро привел ее в порядок и птенец успешно переехал в новое жилье. Отец смотрел на дочь и не мог нарадоваться. Наконец он увидел на ее лице улыбку. Он видел, как меняется ее взгляд. Она теперь не сидела целыми днями напролет на веранде в ожидании его возвращения. Птенец полностью занял все ее время. Лиза постоянно облагораживала место его обитания, выдумывая различные новые жердочки, на которых ему предстояло сидеть, чуть ли ни раз в два дня меняла ватную подстилку на дне клетки, одним словом, одаривала его той заботой, на которую только была способна. В выходные дни они с отцом, взяв с собой клетку, отправлялись в лес. Лизе казалось, что таким образом она может доставить птенцу какое-то небольшое удовольствие. Ведь, как ни крути, а он рос в неволе.
Ни по дням, а по часам птенец набирал вес и постепенно обзаводился большими пушистыми перышками. Если раньше, чтобы опустить ему в рот небольшой кусочек размоченного хлеба, приходилось слегка надавливать на его небольшой, еще несформированный клювик, то теперь он сам жадно раскрывал большой клюв, который уже успел покрыться тонким слоем костной ткани, а проглотив кусок, сразу же требовал следующий. Лиза настолько увлеклась своим новым другом, что теперь действительно не отслеживала в какое время отец приходил с работы. Зато тетка уделяла этому особое внимание. Она видела, что периодически отец приходил достаточно поздно и все чаще навеселе. Больше всего ее заботил ни сам факт позднего прихода своего брата и даже ни то состояние, в котором она его заставала. Ее коробило то, что, по ее мнению, пока он веселится, она вынуждена ухаживать за его больной дочерью. Естественно все было иначе. Лиза в самых крайних случаях прибегала к помощи тетки, а если бы она могла на своей коляске свободно передвигаться по дому, то такой необходимости не было вовсе. Но, к сожалению, дом хранил в себе множество препятствий. Главным образом они заключались в том, что между всеми комнатами существовали непреодолимые для нее межкомнатные пороги. Достаточно высокие и широкие, поэтому, как бы она этого не хотела, без тетки, под час, было никуда.
Лето подходило к концу. Август был в самом зените. Несмотря на то, что днем иногда между пролетающими по небу тучами проглядывало солнышко, ночи становились все холоднее. Время от времени на тропинку, ведущую к калитке, прямиком из леса, залетали пожелтевшие листья, словно напоминая о том, что осень уже не за горами. По Лизиным подсчетам птенцу уже был практически месяц. Он покрылся яркими черными перьями, клюв стал большой и упругий, так что теперь он больше походил на взрослую птицу, нежели на несмышленого птенца. Как-то раз, когда Лиза уже лежала в кровати и смотрела на своего друга, резвившегося в клетке, перескакивая с жердочки на жердочку, расположенные на разной высоте, при этом издавая различные звуки, она услышала громкие голоса, доносившиеся из комнаты тетки. Ее комната находилась в другой стороне дома, поэтому звуки были достаточно отдаленные. Лиза сразу поняла, что это папа и тетка. Они явно о чем-то спорили, можно сказать даже ругались. Раньше никогда такого не происходило. Лиза стала прислушиваться. До нее доходили лишь отдельные слова, поэтому она могла лишь догадываться о чем идет спор. Не придав этому особого значения, через некоторое время она уснула. К ее большому удивлению, на следующий день ситуация повторилась. Но она опять не могла разобрать практически ни слова. Изловчившись, она с трудом перебралась с кровати на свою коляску, и подъехав к двери, слегка приоткрыла ее. Сомнений не было, тетка и отец ругались. Теперь Лиза могла расслышать о чем идет речь. Тетка обвиняла отца, что он совсем не занимается своей дочерью и она вынуждена тащить ее на своем горбу, а ей это не особо нужно. Когда отец пытался что-то сказать в свое оправдание, тетка начинала говорить, что пока она тут всячески обхаживает его калеку, он прохлаждается ни пойми где с выпивкой и женщинами. Отец просил ее так сильно не кричать, чтобы не разбудить Лизу, соглашался, что иногда позволяет себе лишнего, но никаких женщин нет и быть не может. Но тетка была неприклонна. Она продолжала истерить, говоря, чтобы он не вешал ей лапшу на уши и что терпение ее на пределе. Отец тихим голосом безуспешно пытался ее успокоить, боясь, что Лиза действительно может что-то услышать.