– Вы живы, здоровы, встроены в наш социум, и ты называешь это жестокостью? – возмутился Цаха, взмахнув свиями.
– Согласна, это высший гуманизм.
– Всё, этот метод не работает, – сказал Цаха вслух и направил свии на Лизу.
И больше ничего не случилось. Лиза моргнула, потом снова попробовала сфокусировать зрение, чтобы убедиться в своей адекватности.
Она находилась в стеклянном гробу, скорее пластиковом, но в старой сказке гроб точно был стеклянный или хрустальный…
Надо подумать, чтобы вспомнить.
На ощупь прозрачная крышка ощущалась немного шероховатой, даже приятно шероховатой, и не имела явных защелок для открытия. Сначала Лиза просто лежала и щупала, потом решила-таки открыть гробик, чтобы выбраться, но не смогла. Не было ни кнопок, ни регуляторов – ничего. Лиза покричала и постучала, привлекая внимание, но это не помогло.
Ирония судьбы – она передумала умирать, что само по себе довольно странно, при этом оказалась заперта в гробу, где рано или поздно умрет. Или ее специально сюда положили, чтобы она поняла глупость идеи, испугалась и передумала?
Вот принципиально умрет, если удастся отсюда выбраться. А то надо же, придумали всякую чушь, наверняка взяли из умной книжки про психологию дирэ, неадаптированную под людей!
Лиза периодически постукивала по крышке. И в какой-то момент над ней кто-то склонился, а потом гроб открылся.
– Как ты? – обеспокоенно спросил Иссоу, разведя свии над ее головой.
– Кто надо мной работал? Ты или кто-то еще?
– Я, – со странной интонацией сказал тот.
– Ясно. Я могу покинуть этот гроб?
– Это регенерационная камера.
– Ясно.
Иссоу не мешал Лизе выбираться с грацией паралитика из неудобной овальной камеры весьма высокой, кстати. Она упала, чуть не разбившись при молчаливом попустительстве зрителя. Кабина оказалась гладкой и снаружи, так что ухватиться не за что.
– Так. Спасибо, но, наверное, падение с метровой высоты не лучший метод суицида.
– Ты всё еще хочешь умереть? – тут же уточнил он.
– Нет, – ответила она моментально. – Ты отлично поработал, спасибо.
– Ты недовольна, но зато теперь сможешь воспринимать действительность не через призму смерти.
– Хорошо.
– Давай обсудим дальнейшую терапию, – сказал, а не спросил он.
– А в этом есть хоть какой-то смысл? Ты, судя по всему, можешь сделать, что хочешь и как считаешь нужным с моей психикой. Мое участие упростит этот процесс, но и без него всё пройдет нормально.
– Ты обижена на меня, это логично и понятно. Это частая реакция пациентов на коррекционное вмешательство в пси-поле.
– Значит, диагноз уже есть? Какие дальнейшие действия меня ждут?
– Нормализация состояния и ясность мышления, – спокойно сообщил Иссоу и добавил: – Знаешь, через месяц после возвращения все проклинают, а через цикл благодарят. Это, конечно, приятно, но негатив первого времени не скрадывает. А лечить кого-то из близкого круга еще болезненнее.
– Иссоу, если ты говоришь это для сведения, то я восприняла, если хочешь получить сочувствие, то не ко мне, сейчас я себе посочувствовать не могу.
– Агрессия – нормальная ответная реакция.
– Тем более. Я могу вернуться к себе или в ту камеру?
– Ты можешь вернуться к себе, но тебе требуется ежедневная терапия.
– Хорошо. Когда подходить?
– Этим буду заниматься не я.
– Мне сообщат о времени визита?
– Да.
– Отлично.
Лиза смогла вернуться к себе по встроенной навигации. Там она разложила вещи, изучила присланные ей документы, сходила на обед и как-то отвлеченно поразилась выбору продуктов, но предпочла обычный мясной комбинированный концентрат. Привычная надоевшая мясная каша – самое полноценное и безопасное питание. Норма на «Звезде», от которой она всё время мечтала избавиться, и вот оно пришло, но желания ввязываться в эксперименты больше не возникало.
Глава 5
Жизнь вообще стала иной. Ровной, пресной, спокойной. Словно обернутой в слой изолирующего материала. Лиза ходила на свои вахты и управляла Семнадцатой, перемещаясь от точки до точки. Она ходила на обязательные тренировки и встречи с корректирующим специалистом, которым оказалась приятная немолодая дирэ. Она рассказывала о себе, слушала вопросы, думала, анализировала, выискивала что-то непонятное и как бы жила. Хотя на самом деле просто существовала спокойно, ровно и стабильно. До одного странного дня, пока на Семнадцатую не попала Лола.
Лиза завершала тренировку, когда коммутатор сработал, – ее срочно вызвали в медицинский отсек. А там, пытаясь свернуться в позу эмбриона на руках немолодого дирэ, нашлась Лола.