– А какие есть варианты? Останусь работать на Тридцатке лет на двадцать, потом уйду на дожитие на теплой планете, у них тут есть такой вариант пенсии и старости.
– Через двадцать лет? А сколько всего нужно проработать, чтобы дальше тебя содержало государство? – вдруг уточнила Лиза.
– Тебя эти мелочи не интересовали раньше, – вдруг улыбнулась подруга.
– Я домой рвалась, а раз остаемся здесь, надо уточнять ситуацию!
– Логично. Смотри, вообще они работают, пока чувствует в себе силы приносить пользу и осуществлять призвание. Но имеется пара нюансов – есть места, где законодательно закреплен срок нахождения как бы за вредность, а дальше делай что хочешь. Большая часть на Тридцатке именно такая, те, кто отбывают необходимые циклы, а потом займутся другой интересной деятельностью.
– Это какой, например?
– Изучение и освоение новых миров. У дирэ есть с полсотни малообжитых планет. Они не подходят под массовое заселение, но жить при определенных условиях в некоторых местах и так далее можно. Вкладываться в полноценное заселение дирэ не хотят или смысла не видят, я не совсем этот момент уяснила. Но всех желающих туда пускают и не просто в свободное плавание, а с контролем и помощью со стороны государства, но там тоже куча нюансов. Многие, чтобы попасть туда в адекватном возрасте, работают необходимые двадцать циклов и оставшиеся условные пятьдесят проводят в полном соответствии с инстинктами и сутью.
– Стоп, не поняла, у них средняя продолжительность жизни за сотню циклов, смотря от касты. Почему пятьдесят?
– Лиз, ты как маленькая, – возмутилась Лола. – Это в цивилизации с медициной и прочими благами, а в диком мире с растительностью в виде тысячи видов мхов и пятьдесят циклов очень приличный срок. У большей части и такого нет.
– А зачем это?
– Да, я тоже не могла понять этого возвращения в каменный век, но что-то там с инстинктивной природой и желанием каждый день преодолевать стихию.
– Как-то это мимо моего разумения, – честно призналась Лиза.
– И моего, но у меня круг общения такой.
– Гааса тоже?
– Нет, – улыбнулась Лола радостно, – он у меня нормальный. Да, техник по призванию и касте, но он его реализует как раз на Тридцатке, отлаживая весь цикл и следя за производством.
– Это хорошо, конечно, но ты твердо решила с ним расстаться?
– Да. Я не хочу семью…
– С дирэ или вообще? – осторожно уточнила Лиза.
– Смешно, как будто тут может быть семья не с дирэ, – тут же огрызнулась Лола.
– Я уточняю ерунду из-за остальных, если ты вообще не хочешь семью, этот довод тут считается веским. А вот с дирэ они не поймут из-за собственной значимости. Как можно не хотеть милое дите со свиями?
Лола хмыкнула:
– Ну да, как можно не хотеть получить младенца своего вида?
– Именно. Поэтому на эту тему нужно быть деликатной.
– Ясно. Не представляю, что делать…
– Я тоже, войти в близкий круг сложно, но мы мастерски справляемся, а вот выйти из него, оказывается, очень проблематично, я поинтересовалась в умной книжке.
– Да ты что? Даже не спросила своих близких? – не удержалась от подколки Лола.
– Да, даже не спросила.
Лиза откровенно не любила текстовые носители информации. Она намного лучше воспринимала рассказы, подкрепленные научным языком. В тексте хорош только развлекательный жанр, вроде обожаемых ею любовных романов. Но, к несчастью, остальной мир, причем не только человеческий, воспринимал ситуацию по-другому, и умные книжки тут водились в страшных количествах.
Еще немного разговоров ни о чём, и Лиза предложила разойтись по каютам, точнее, проводить гостью и заодно показать пищевой отсек. Где выяснилось еще одно кардинальное отличие, Лиза взяла концентрат, а Лола, изучив меню, несколько разных тарелочек и стакан с напитком.
– Ты спятила? – уточнила та, посмотрев на брикет в руке Лизы.
– Нет, на «Звезде» не экспериментировала с едой дирэ, меня от первого опыта разнесло аллергией, а тут не хочу. Концентрат удобнее и привычнее.
– Ну ты и дура! У них шикарная натуральная еда, причем тут огромный выбор незнакомого мне. На Тридцатке такого нет! Надо бы позвать Гааса и уточнить, что попробовать, – с сожалением признала та и замолчала.
– Вот именно. Без дирэ не понять, не выяснять, не узнать и, вообще, жизни нет.
– Это их мир, – легко отозвалась Лола, хотя интонация сказала иное.
– Согласна. Мир дирэ и для дирэ, это даже по мебели заметно.
– Ага. Подпрыгивать на табуретку уже привычка.