глубже. Напряжение дошло до предела. Утром, на ходу выпив кофе, он уезжал на работу, а вечером, сославшись на усталость, заваливался на диван с ноутбуком или просто дремал. Его частые задержки на работе оставались без объяснений, и я наивно верила, что ничего страшного не происходит, пока секретарь директора как-то не присела рядом: - Ты что слепая? Новенькую дизайнера, длинноногую блондинку часто стали видеть рядом с Вадимом. Когда я заговорила с ним об этом, он не стал отрицать, и на следующий день, собрав чемодан, просто ушёл. Все опять обсуждали мою распущенность и непостоянство. Кирилл стал полновластным хозяином МАКС строй. При встрече он не заговорил об отце, хотя я уже знала, что тот после операции проходит реабилитацию в Германии. Обмолвился он, лишь, об Ванечке, который долгое время занимался профессиональным спортом, но после травмы ушёл на тренерскую работу, а спросив о моих планах, дал понять, что моё присутствие в компании более чем не желательно. На мебельную фабрику я пришла по объявлению, работа была несколько запущена - не было желающих ездить на конец города, поэтому взяли даже без испытательного срока. Ушла с головой в работу, засиживалась допоздна, чтобы дома не так остро чувствовать вновь навалившееся одиночество. А оно, как бы, смеялось мне в лицо: - А вот и я! Думала избавилась? Так прошло полгода. Вадим не звонил, не приходил, будто бы, приснился мне красивый сон. Мы оставались в браке и бракоразводными делами из нас никто не занимался. Приближался самый любимый мой праздник с детства, Новый год. Конечно же, это Дед мороз со Снегурочкой, подарки, вкусно пахнущий праздничный стол, приготовленный мамой и папа, устанавливающий ёлку, которую мы с братьями, споря и перебивая друг друга в выборе подходящих шаров и гирлянд, украшали пока за разбитое стекло не получали нагоняй. В институте же праздник отмечали шумными компаниями, собирались у кого - ни будь на квартире из местных, а заканчивали самые стойкие – в общежитии. Вахтёр тётя Глаша ворчала, но тихо «пошуметь» разрешала. После выпуска все разъехались, потерялись, кроме Ниночки Жуковой. Звали её все Нинок, серая мышка. Маленькая, худенькая девочка с испуганными глазами и всегда с жидким хвостиком и, правда, напоминала мышь. Она тенью ходила за красавицей факультета Женькой. А когда та, прямо с последнего экзамена упорхнула с приезжим мажором – растерялась. Придя за документами, я натолкнулась на неё в коридоре института, увидела заплаканные глаза и красный вздёрнутый носик, стало жалко бедняжку. Но на моё дружеское пожатие, она резко отдёрнула свою холодную руку, а недружелюбный взгляд меня просто ошарашил. Вот тебе и мышка. И так Новый год. Предновогодняя суета захватила всю планету: в полном разгаре праздничные базары, ярмарки, беготня в преддверии праздника. Город утопает в пробках, в магазинах распродажи и акции, огромные очереди. Я сижу на окне и со своего десятого этажа безразлично наблюдаю за людской суматохой среди многочисленного моря огней реклам, машин, блеска развешенной мишуры и сверкающих витрин. Провести новогодний вечер в одиночестве совсем не радует. Воспоминания отвлекли меня от окна - первый наш Новый год с Вадимом. Наряжая ёлку, мы шутили, смеялись, разбили несколько шаров. Шампанское, мандарины, свечи, бой курантов, дурманящий запах хвои, влюблённые глаза, прикосновение рук и губ – волшебная ночь. Уже полгода я борюсь за свою жизнь, жизнь без тебя, Вадим. Впервые люблю по - настоящему, по - взрослому. Я устала думать о тебе и прошу бога дать мне сил отпустить тебя. Сегодня также горит ёлка, на столе красивая посуда и подарок тебе – дорогой галстук. Веселье уже в разгаре, а я сижу у телефона и ненавижу себя за это. Фейерверки на улице позвали на балкон. Среди грохота салютов, разорвавших ночное небо, едва не пропустила долгожданный звонок. Голос Вадима показался чужим, где – то там, у него играла музыка, громкие голоса вперемежку со смехом - ему было хорошо без меня. - Ты как? - И после короткого поздравления: - Хочешь, я сейчас приеду? - Нет! - выпалила, и бросила трубку. Надо, наконец, поставить точку и перевернуть страницу, стать лучше и сильнее. Пришла в себя после стука в дверь. Молодой мужчина представился соседом: - Николай. Извините, разрядился телефон, можно позвонить от вас, очень надо? – Новые соседи, молодая пара, въехали совсем недавно. С вечера было слышно, как ругались, плакала женщина тихо с подвыванием, а мужской голос грубо отчитывал. Телефон не отвечал: - Спасибо. Ещё раз извините. Утро разбудило звенящей тишиной после бурного «всенародного» гулянья. Звук разбитого стекла у соседей заставил встать: - Да что же это такое? На весь день уехала в парк. Сюда меня привёл, когда – то Лёня. Он научил меня видеть невидимое, слышать – неслышащее. Сейчас парк почти заброшен, он зимой довольно пуст, как будто, время останавливается здесь, приглашая насладиться великолепием зимней природы: деревья и кусты одели белые шубы, особенно красивы заснеженные ели, уставившиеся своими макушками в небо. Снег под ногами блестит и переливается миллионами снежинок. Такая тишина! Слышно только, как звенит морозный воздух. Присела на одну из лавочек, сбив с неё снежную шапку. Появились одинокие прохожие, вот старик с палочкой обратил на меня внимание и, прихрамывая, направился в мою сторону: - Разрешите? – Удивил молодым и приятным голосом. – Душа отдыхает в такой красоте, не находите? Моё молчание, он видимо, принял за согласие и продолжил свой диалог, присев рядом. Незаметно и ненавязчиво рассказал постороннему человеку, совсем не смущаясь, свою историю. Открытость его души вызывала уважение и доверие. Бывший полицейский, получил ранение, и в пятьдесят лет стал инвалидом. Семья распалась. Ни работы, ни детей, ни друзей. Одиночество привело его в этот парк, так же, как и меня. Не он и не я не знали ещё, в тот момент, чем обернётся для нас эта встреча. При прощании протянул мне руку: - Владимир Николаевич. - Очень приятно, Лиза Закончились новогодние каникулы, начались рабочие будни. Строительная компания Кирилла, в которой работал Вадим, предъявила иск моей фабрике, грозя штрафом за задержку выплаты по договору за возведение и пуск нового цеха. Я поняла, что придётся отстаивать интересы своего предприятия в суде, а значит, столкновения с Вадимом не избежать. Он сильный и опытный юрист, отлично разбирающийся в области юриспруденции и мне трудно будет ему противостоять. Несколько дней пришлось просиживать до позднего вечера, перебирая кучи документов. Договор, оказалось, был составлен с нарушением правовых норм с обеих сторон и это теперь надо было грамотно, опираясь на закон, доказать суду. После трудной недели захотелось тишины, собраться с мыслями и выработать линию защиты, и я снова оказалась в парке. Недавно прошедший снег засыпал дорожки и лавочки, стайки воробьёв ссорились, перелетая с одного дерева на другое, обсыпая с веток пушистый снег. Сорока на высокой ели кричала, наблюдая за птичьей вознёй. Узкая тропинка вела в глубь парка, но идти было трудно, остановилась и уже решилась повернуть назад, как увидела приближающуюся прихрамывающую мужскую фигуру - Владимир Николаевич. Он ещё издали приветливо помахал мне рукой, а подойдя ближе, как и при прошлом расставании, протянул руку: - А я вас ждал. – Неожиданно. – У вас есть время? Очистил рукавицей лавку: - Прошу. - Его серые, слегка прищуренные глаза, озорно улыбались из-под глубоко надвинутой шапки. В мои планы не входило рассиживать с почти незнакомым человеком, но, к своему удивлению, подчинилась и без слов, присела на край лавочки. - Я почему-то был уверен, что сегодня обязательно вас встречу, – и вдруг: -- Смотрите, белка! Юркий зверёк замер в нескольких шагах от нас, внимательно наблюдая своими глазками – бусинками. - Эта бестия знает, что у меня для неё всегда есть чем поживиться. - Он достал из кармана булку, привычно раскрошил и рассыпал на снегу. Мы сидели и, я с удовольствием слушала историю про это замечательное место, рассказанную, когда – то мне ещё в школьные годы. — Это было любимое место отдыха у горожан; дорога, обсаженная великолепными деревьями и кустарниками, ведущая в павильоны, мраморные статуи в цветниках, зелёные лужайки, выстланные мягким ковром, окружали искусственный пруд. - Его неторопливая и размеренная речь увлекала, завораживала и, я уже видела светловолосого парня с темноволосой девушкой идущих за руку по тропинке к пруду, где они, устроившись на сочной траве, обнимались и бросали камешки в воду. Заметив моё поёживание: - Заморозил я вас. – У меня недалеко стоит машина, пойдёмте. – Сказано было таким тоном, что не подчиниться не получилось бы, даже при желании. Мороз пробрался мне под одежду, щипал нос, когда вдруг на раскрасневшиеся щёки легли тёплые руки Владимира. Старенький «жигулёнок», покрытый инеем и промёрзший изнутри, к удивлению, завёлся сразу. Салон быстро нагрелся, и я не заметила как задремала. Не помню, чтобы называла свой адрес, но, открыв глаза, увидела свой дом и свой подъезд. Дверной замок давно барахлил, пока возилась с ним, услышала громкие голоса у соседей: -