- Я прошу тебя Лиззи, дай Томасу шанс и ты увидишь, какой он замечательный, также, как увидела я, - она улыбнулась глуповатой улыбкой, такие обычно озаряли лица влюбленных девушек, беззастенчиво отдавших своё сердце. Увидев эту улыбку, я сразу поняла, что спорить с сестрой бесполезно, придется смириться. – Ах, Томас, и чего тебе не сиделось дома? – подумала с досады.
- У меня такое ощущение, что это не все новости. – слюна стала вязкой, весь чай из чашки куда-то делся. - Рассеянность – моё второе имя, и когда я успела его выпить? Я слегка отвлеклась на собственные мысли и чуть пропустила начало предложения, но общий смысл уловила, и он мне не понравился. – Далеко до Нью Миллс, Томас? Нам обязательно переезжать прямо сейчас? - спросила Мередит.
- Желательно, дорогая, - сказал он с улыбкой из-за которой мелкие морщинки собирались и пучками расходились от глаз, придавая ему вид доброго и чуткого джентльмена.
- Мисс Нотт, Лизбет, наш дом огромен и полон пустых комнат, в то время как ваш, уж простите, нуждается в крепкой руке. Я настаиваю на том, что двум леди необходима широкая спина, за которой они смогут укрыться от невзгод. – с этими словами он взял руку сестры в свою и оюодрительно сжал.
Я была готова поверить такому чуткому отношению к любимой сестре, несмотря на короткое знакомство.
- Лииииз, - Мери подвинулась ближе к Томасу и взяла его под локоть, не слишком прилично, но это дало понять мне, что спор я проиграла, - Лиззи, дорогая, Томас обещал позаботиться о нас, - сестра снова взглянула сэру Орвальду в лицо, что было в её глазах, рассмотреть не получилось.
- Хорошо, но не заставляйте бросать дом прямо сейчас, я думаю вам стоит перенести переезд на осень. Я считаю, вы слишком плохо знакомы для такого ответственного шага. – Сдаваться я не хотела точно, какое-то свербящее чувство не давало покоя, намекая, что торопиться не стоит.
2 Ньюмиллс.
***
Несмотря на мои переживания и неууверенность, мы оставили дом в начале августа, под управление доброй миссис Пембертон, коей было назначено небольшое содержание за присмотр в пять шиллингов. Свадьба была намечена на последние выходные месяца. Скрепя сердце я смирилась с неизбежным и отправилась в неизвестностную жизнь вместе с сестрой и её женихом, с надеждой на лучшее. Дорога заняла два полных дня. Новый дом оказался чуть дальше, чем я себе представляла.
Ньюмиллс был намного севернее родного Броншира, на сорок шесть миль, если быть точной. Здесь было сыро и промозгло, зеленые холмы сменяли черные и, всё шло по кругу. Мощеную камнем дорогу, а иногда просто утоптанную землю, с двух сторон облагораживали совсем невысокие, где-то по пояс, каменные дайки. Видимо, традиция эта была привезена из Шотландии. Недовольные холмы рождали огромные серые валуны, вечно мокрые от ледяной росы, касаясь которых можно было за один раз испортить новую пару перчаток. Куда ни глянь, природа торжествовала над человеком. Лысые серые камни стегал немилосердный ветер. Я выглянула в окно дилижанса и увидела большую церковь, она стояла чуть в стороне от центральной площади Ньюмиллса - городка, последнего оплота цивилизации перед поместьем Орвальдов, Ньювернхоллом. Шпиль было видно издалека, а вот башенные часы разглядела только когда мы подьехали достаточно близко. С высоты птичьего полета церковь Святого Георга выглядела как крест. Окна-бойницы на приличной высоте от земли, кое-где покосившиеся надгробия, серыми зубьями торчащие из мокрой травы создавали угнетающее впечатление, заставляющее задуматься о вечном. Именно здесь состоялась свадьба сестры.
Справа от меня святой отец нудно читал молитву. Томас и Мередит стояли на коленях, держась за руки. Она была прекрасна в своем белоснежном платье. А он, впрочем, тоже отлично смотрелся в черном фраке. С уверенность могу сказать одно, - они были счастливы находиться здесь, в отличие от меня. Я как могла натянула улыбку, хотя стоит признаться, иногда она сама искренне возникала на лице, без моего на то позволения. Сестра счастлива – это главное. А как я могла забыть упомянуть белые лилии Ньювернхолла? Они наводнили церковь Святого Георга, именно их я сейчас держала в руках, рассеяно смотря куда-то в сторону пары молодоженов. Их растили в огромном, о диво, стеклянном цветнике, который круглый год топили печью, невиданная роскошь, как по мне. Излишняя. Цветы пахли невозможно, приторно, от этого то и дело свербело в носу. Свечи чадили и вокруг становилось все жарче, но гости не роптали, не кривили лиц, они героически поддерживали пару. Лишь один человек кривился: Сэр Орвальд Старший. Было такое ощущение, что он один знал секрет вечно ужасного настроения и с успехом им пользовался. Его пресную физиономию видела только я, ну и священник, но тот был слишком занят, чтобы придать этому зрелищу, хоть сколько-нибудь большое значение. Другое дело я. Наша взаимная непереносимость с сэром Норманом Уивери Орвальдом возникла с первого взгляда. Сухопарый, еще не старик, но уже и не крепкий мужчина, он презирал нас, меня и мою сестру. Хотя, что удивительно, Мери отзывалась о нем крайне положительно и всегда, когда мы находились с ней вместе он не позволял себе криво смотреть или оскорблять её. Так в конечном итоге я поняла, что он презирает только меня, хотя чем я заслужила к себе такое отношение, мне неведомо. Он обзавелся не только невесткой, в лице моей сестры, но и, как он недавно успел выразиться: «бесплатным довеском», в моем лице. Который потом придется выдавать замуж за деньги из своего кармана.