- Как вам у нас в Ньювернхолле, дорогая, - обратилась пожилая женщина, сидящая возле меня справа, кажется, это была двоюродная тетка Томаса, Гертруда Флёрд, дважды вдова и страстная интриганка, как позже мне рассказала Мери.
- Миссис Флерд, спасибо, прекрасно, думаю, вам также понравилось бы в Броншире, - естественно, что никого не интересовало моё настоящее мнение, всех занимала светская беседа и нужные ответы, вместо настоящих. Мы бы мило улыбались друг другу и сдержанно молчали до самого десерта, если бы не один из друзей Томаса, захотевший произнести тост.
- За новых членов семьи Орвальд! За Мередит и Лизбет. – поздравление вышло коротким и громким и потонуло в криках гостей. Мери распорядилась, чтобы мне игристого не наливали, но морс с лихвой компенсировал его отсутствие. Я довольно сильно переживала, о том, как гости Орвальдов отнесутся к нам. Неодобрительные взгляды в её сторону и шепотки привели бы меня в крайнюю степень бешенства, но, слава богу, ничего такого я не заметила.
Вечер закончился довольно спокойно, несмотря на косые взгляды старика Нормана. Тетка Гертруда выпила слишком много и уснула прямо за столом или притворилась спящей, не дождавшись рассказов о боевой славе великого рода Орвальдов, под тихий и смешливый щебет двоюродных сестер Томаса, от уже покойной ещё одной тетки. Внучатые племянницы Орвальдов из Хапсвуд-Гросс, были в самом расцвете. Румяные канарейки на выданье. На них было приятно смотреть, в них чувствовалось жизнелюбие, но я почему-то сразу поняла, что подругами нам не стать. Они иногда посматривали на Мередит с завистью, конечно, я злилась на них.
Не стала дожидаться унылых рассказов и я, извинившись, сослалась на усталость и отправилась в свою комнату на втором этаже. Как посмотреть, невиданная щедрость Нормана, позволить бедной родственнице жить в смежной с молодоженами комнате. Главное, что его покои находятся дальше всего, у самой парадной лестницы, в начале коридора.
С трудом подавила зевок, мое желтоватое платье порядком поднадоело. Оно было единственным новым и красивым в моем гардеробе, остальные были перешиты из платьев Мери, но мне они были милее нового. Жаль, что их заношенность бросалась в глаза. Зевая, я почти дошла до комнаты и случайно споткнулась. – Ах. - На лестнице и в коридорах лежали ковры, годами копившие пыль, об уголок одного такого я и запнулась. Невольно чихнула и потерла левое ухо. Сережки не было. – Какая неприятность, - расстроилась было еще больше, но решила, что раз из дома я в них не выходила, то потерянная жемчужинка найдется завтра. Но сережка не нашлась ни на следующий день, ни даже через неделю. А вскоре я совершенно про нее забыла.
Дорогие читатели, Спасибо, что взялись читать, надеюсь вам понравится.
Пожалуйста, поддержите книгу на начальном этапе, это важно для меня.
3 Серебряный футляр.
Прошло целых два месяца с момента нашего приезда в Ньювернхолл. Мередит светилась от счастья, её настроения не мог испортить ни дождь, размочивший все подступы к поместью, ни сель, смывший мост с горы Флорки, из-за которого все Орвальды несли убытки, ни даже мои щенячьи глаза. Пропорционально тому, как Мери радовалась, я наоборот, всё сильнее начинала грустить. Убеждаясь, что в этом доме мне не рады. Про себя я стала звать мистера Нормана Орвальда – противным стариком, раньше мне никогда не доводилось водить знакомства с такими неприятными людьми, а опыт, полученный от общения с Орвальдом старшим, был очень болезненным. Когда Мередит оставалась дома, а Томас уезжал по делам, старик не выходил из своей комнаты, но как только молодожены уезжали вместе, в него словно вселялись демоны. Горничная Пэм, в отличие от добродушного камердинера Майлса Груббера предпочитавшего исчезать в такие моменты, вызывала меня в холл, по его просьбе. Противный старик мог часами распекать меня, рассуждая вслух о женском скудоумии и своеволии. После его отповедей, мне становилось настолько дурно, что хотелось исчезнуть вовсе, такой ничтожной букашкой я себя чувствовала.
В это октябрьское утро Мэри осталась со мной.
- Смотри, снег, - очарованно произнесла сестра, указывая расческой в окно. Она ласково водила ей по моим волосам, изредка отвлекаясь то на шум за дверью, то на снег. – Моя милая Лиз, ты так хороша, неужели эта прекрасная леди в зеркале – моя сестра? – шутливо и очень ласково, она огладила мои волосы с двух сторон и наклонилась, чтобы рассмотреть наши отражения. Я не удержалась и засмеялась вместе с ней, положив свои руки поверх её.