- Единственная прекрасная леди здесь – это ты, Мередит, - ответила ей, сравнивая нас в зеркале. Веснушчатая и улыбчивая, она притягивала людей своим глубоким, как море взглядом, а вздернутые брови, делали её немного удивленной всему вокруг, этакая восхитительная любознательница. Я же была больше похожа на отца, чем на мать, мне достались прямые брови, а море в глазах сильно разбавленным, да и веснушек мне не досталось. Волосы были похожи по цвету на сушеную солому или на гостиные гардины миссис Пембертон, это уже как посмотреть.
- Ты часто вспоминаешь Броншир? – вдруг вырвалось у меня, кажется, ответ на этот вопрос был жизненно мне необходим, как глоток свежего воздуха в этом стариковом царстве.
- Не будь строга к мистеру Норману, он уже довольно старый человек, с привычными для него, - она сделала паузу, - особенностями, - деликатно договорила Мередит, она поймала мой страдальческий взгляд в зеркале и снова улыбнулась. Мне не хотелось её расстраивать, а опуститься до рассказов о том, как он меня любит, с его особенностями, мне не позволяло воспитание.
- Хорошо, Мер, я буду послушной и доброй, как учила матушка, - сдалась я на милость моей солнечной сестры, а когда услышала желанный ответ, даже немного повеселела, - Каждый день вспоминаю, Лиз, а ещё я молюсь о твоем счастье, о Томе, мистере Нормане, Пембертонах и о покое родителей, наконец. Сущий ангел, моя сестра, - сердце наполнилось благодарностью.
- В конце недели будем отмечать первый зимний день, - Мередит не переставала колдовать над прической и через несколько минут уже закончила. Так здесь называли праздник в честь первого снега. Обычно его отмечают в первый зимний день по календарю, как не странно, но в этот раз Мери попросила Томаса позвать гостей и устроить его раньше.
– Приедут друзья Тома, Флёрд и сестренки Хапсвуд-Гросс, тоже приедут, это хороший шанс присмотреться к джентльменам, ты так не думаешь, Лиз? – к чему она клонит было понятно сразу. В мои шестнадцать сейчас, как и у Мери в то время когда ей было не больше, чем мне, о выходе в свет оставалось только мечтать, а вот присмотреть будущего мужа на домашнем торжестве было проще простого. – Я буду сама-внимательность и участие, сестренка, - Мери осталась довольна моим ответом. – Давай поторопимся, а то Томас уедет после обеда, не хочу его задерживать даже на минутку. – Поторопила она.
Мы спустились и сели за общий стол. Противный старик поджал губы, а вот Томас напротив, сиял словно новенькая монета. Он расцеловал руки Мередит и усадил её подле себя. Я же села дальше, как можно дальше от старика Нормана. Ничего не значащие беседы плавно перетекли в разговоры о делах между отцом и сыном, я, как и Мери благородно помалкивала.
- Мост восстановлен, разве это не чудесная новость? Думаю, стоит поднять бокал за это, - Том отсалютовал отцу, но тот не спешил повторять. Мистер Норман вытер суховатые губы, краем салфетки, задевая пушистые бакенбарды. – Твои дружки сами в состоянии сесть на экипаж до Ньювернхолла, ты уверен, что стоит за ними ехать по такой дороге? Все же погода не на твоей стороне, сынок. Такое проявление заботы, кажется, шокировало всех благовоспитанных леди в этой комнате. Мы с Мери понимающе переглянулись. Кажется, вредный старик любит своего сына, для него, пожалуй, он был единственным достойным членом семьи. Чуть не усмехнулась вслух, но вовремя успела поднести ложку ко рту, скрывая свою вольность, никто не заметил.
- Не стоит беспокойства отец, ты же знаешь, обратно из Броншира я поеду верхом вместе с ними. Дорогу, к моей радости, подморозило прошлой ночью, думаю, похолодает ещё сильнее и нам не придется увязнуть где-нибудь посередине пути, - улыбнулся он.
- Как дела в шахте? – голос мистера Нормана, был похож на шелест газеты, - пора тебе бросить эти юридические дела и заняться семейными, - продолжал старик.
- Вот, - Томас потянулся к карману сюртука, но Мери неодобрительно посмотрела на него. Она виновато, погладил её руку, но все же достал серебряную коробочку из кармана и протянул отцу. Старший Орвальд, неодобрительно цокнул, открыв её. – Не уверен, что эта намытая пыльца, хоть кому-то пригодится. Ты можешь отдать её своей прелестной жене, - вдруг улыбнулся он.
- Простите, господа, но что это? – вопрос сорвался раньше, чем я успела подумать о том, что обещала Мери. Взгляд бешеной собаки, как мне показалось, приковал к стулу и заставил тыквенный суп проситься обратно в тарелку. – Ну раз такой интерес у молодой особы вызвала алмазная крошка, то полагаю, можем доверить хранение ей.