- Ааааааааа! – всё, что получилось крикнуть, пятясь назад и, прежде чем я поняла, что передо мной вовсе не Мери, дала такого стрекача обратно, что даже не обратила внимание на странные детали. – Отче наш сущий на небесах, - орала я, убегая обратно. Чудовище побежало за мной, когда я оказалась на первом этаже, правда молча, но испытывая тогда сильный страх, сейчас я точно не помню, слышала ли я ещё хоть что-то кроме сильно бьющегося сердца и собственного дыхания. Иногда умудрялась повизгивать, когда нога проваливалась, юбка или рукав зацеплялись за что-то. Страшно было обернуться, очень страшно. Резко остановилась, заваливаясь вперед, чудовище схватило меня за жакет сзади. – Ааааааа, спасите, - визг стоял такой, что Мередит уже должна была меня спасать, я замахала руками и стала вырываться.
- Что случилось, Лиззи, - кричала она на меня, - ты в порядке? Она еще потрясла меня для верности.
– Я-я, я таааак испугалась, - легла на её плечо, мне показалось, что я кого-то видела, и это была не ты. Негодница, это ты решила меня напугать, признавайся?
Мередит начала хохотать, - видела бы ты свое лицо сейчас. Не будешь больше поступать своевольно? Ослушалась сестру? - Грозно посмотрела она. В ответ я тоже рассмеялась, сметая собственное напряжение и страх, - выскочить на меня из-за двери – это было совсем не смешно, - обидчиво кинула ей.
- Но, Лиззи, какая дверь, я же только что тебя напугала?!
Краски отхлынули от лица, схватив сестру за руку, быстро потащила её к выходу из замка, а после к выходу из двора. Нам не мешали ни ветки, ни холод, мы бежали добрых двадцать минут без остановки. Я, все же, оглянулась назад, но в трех парах разбитых окон левого крыла никого не было.
5. Тётя Труди.
Всю дорогу домой я успокаивала свое расшалившееся сердце, оно грозилось отправить меня в обморок, не дотерпев до замка. Мери, напротив, была в отличном расположении духа, но радовалась она ровно до тех пор, пока не заметила моё состояние.
- Только взгляни на себя, - воскликнула она, остановив нашу пару уже за мостом Флорки.
- Дорогая, тебе плохо, может, присядем? - она принудительно расстегнула ворот моего костюма и заставила снять перчатки. – Прости меня, Лиззи, я не думала, что ты так испугаешься, я не хотела, чтобы тебе стало плохо! – я погладила её по щеке, - Уже все хорошо, милая Мер, всё хорошо.
Про себя я не раз прочитала молитву, чтобы избавиться от жуткого видения. - Что же, всё-таки, это было? Тот с кем я столкнулась на втором этаже – точно не Мери, призрак Рихарда Орвальда, приспешника злых сил, охраняющий замок от любопытных носов? - Восстанавливая в памяти тот пугающий миг, я закрыла глаза, - это точно был мужчина, высокий.
- Лиззи, трусишка Лиззи, ты точно в порядке? Сможешь пройти еще чуть-чуть, до поместья осталось немного. – Сестра взялась растирать мои руки и щебетала что-то очень заботливое, отвлекая от мыслей о встрече с чем-то мистическим. Я не вслушивалась в её слова, но пора было прекращать думать о всяких странностях, пора было подумать о Мери, - Идем, конечно, сестра, всё хорошо, уже темнеет, - поторопила её. Ворот оставила расстегнутым, а вот перчатки пришлось надеть, не дай-то Бог, кто-нибудь на улице увидит меня без них, позора не оберешься.
Первые гости успели прибыть именно в тот момент, когда нас не было дома. По опущенным бровям, я поняла, что Мери расстроилась. Ей хотелось лично приветствовать всех, прибывших на организованный ею праздник. Если честно, я совсем не следила за тем, как она готовилась, да и что вообще творилось в замке, рассказать не смогу, поскольку эгоистично была сосредоточена на себе. Войдя в главные двери, я будто по-новому взглянула на это место. Блестящий паркетный пол, стены, обклеенные модными ярко-зелеными обоями, напоминающими шёлк высокого качества, о таких обоях в нашем старом доме приходилось только мечтать. Двери гостиной были распахнуты, виднелись высоченные книжные шкафы с двух сторон от камина, несколько дорогих ковров, лежащих прямо друг на друге. Приметила и рояль, задрапированный до самого пола так, что торчали только блестящие педали, как туфельки из богатого кринолина. На камине, что стоял прямо напротив дверей, нагромоздилось большое число безделушек, возможно, скопленных покойной женой мистера Нормана, бывшего вдовцом уже больше десяти лет. А ведь он так и не женился, - подумала я, разве такая преданность покойно жене не делает его лучше в моих глазах? Мне, впервые, захотелось видеть в нём, как и во всём вокруг – лучшее. До этого момента, я как будто ходила с опущенной головой, не желая замечать очевидного, - дом Орвальдов теперь и мой дом тоже.