Но. Движение за спиной. Мой партнер сунул в рот уголок воротника пижамы. Стал жевать, я не могу это видеть, но слышу. Так ему думается легче.
В своих полосатых нарядах мы походили на узников Зиндана. Под пуховой периной Матушки Зимы.
– Ого, – заметил Израэль Герш Шен-Зон, задумчиво плюя абсолютно на ночь за окном, – кто же у нас такой щедрый? Федералам понадобилась помощь hv? Какая-нибудь политическая дрянь вроде заговора Леденцового Короля или Медиа Выскочки?
– Изя, не гадай, не догадаешься, – ухмыльнулась я. Спряталась в старое одеяло с головой. Пахло тут о-го-го! Но я умею выключать нюх. – И выруби к Неназываемому этот жуткий ночник!
Раздающая голубой свет лампа была предметом особой привязанности моего смешного парня. Плавающие по кругу изображения рыб и других морских обитателей завораживали. Ровесники моего доброго друга, к гадалке не ходи.
– Я боюсь темноты, ты же знаешь, – буркнул Изя невнятно, грызя настойчиво пижаму. – Имперский Торговый Союз нанял тебя, чтобы вернуть своего кидалу-председателя?
– Не-а, не угадал, малыш, – я потянулась и повернулась к нему лицом. Изя глядел в свой обожаемый мореходный ночник, не мигая. Считал варианты моего задания. Занимался тем, что умел по жизни надежнее всего. Думал. Я улыбнулась: – Два раза мимо, золотце. У тебя осталась последняя попытка.
Кроме Кацмана я не знакома ни с одним энциклопедистом. Даже не знаю остались ли они в человеческой природе. Объем его памяти потрясает. Если ШХ опасался забивать свой мозговой чердак лишними предметами, типа, места не хватит для нужного, то мой лучший друг беспрерывно запихивает туда все подряд, как белка Тиррле орехи в дупло старой сосны.
Изя выбрался из постели, не забыв подтолкнуть ко мне под попу бутылку с горячей водой. Грелка. Единственная полезная имперская привычка в этом доме.
– Вот почему всегда и везде три раза! – возмутился метеоролог-неудачник и лучший аналитик во Вселенной.
– Такая традиция, мальчик.
Я смотрела, положив под щеку обе ладошки, как мой милый толстун разгребает разные предметы на столе и включает чайник. Разворачивает продукты в белой оберточной бумаге, что я принесла. Водит буквально носом по синему логотипу от известного магазина:
– Столица! Вот я уважаю!!! Как тебя там не прихлопнули, моя любимая дворняжка hv? Ветчина для завтрака! М-м-м! от Елисеева! вот это качество! – Изя громко хлюпнул слюной. Сунул хорошего размера нос в другой пакет. – И сыр!
– Маасдам, как ты любишь, из самого Маасдама. Сливочное масло из Вологды, красная из Владика икра и ломкий французский багет, – я ухмылялась, – и виски. Вот я не шучу. Настоящий Джемесон. Я планировала всю эту красоту на завтрак.
– Когда? С ума сошла? Никого алкоголя с утра! Но ты права. Следует припрятать на завтрак эти чудесные продукты! Но у нас и без твоего столичного шикардоса есть, что поесть. Я сварил щи, – очень твердо объявил Герш. Рылся в моих покупках, как собака. Литровую бутыль огненной воды, я видела в отражении зеркала, нежно погладил ладошкой и поставил в буфет.
– Ты? Варил? Русские? Да не может быть!!! – я засмеялась. И села в кровати. Бутылка-грелка грела. Щи манили.
– Ладно, я соврал. Рябая Марфуша принесла. Сказала, что ты обожаешь эту вонючую кислятину.
Кацман опустился в любимое кресло. Уши по бокам мягкой мебели навевали мысли о Вольтере. Хотя костлявый зануда в таких креслах и не сиживал вовсе.
– Иди ужинать, Ло. Кончик носа шевелится. Я вижу, – проговорил Изя себе под нос. Жевал уголок воротника и про холод пространства забыл.
Я сунула ноги в древние меховые рукавицы, служившие мне здесь домашними тапочками, накинула на плечи овчиную безрукавку неизвестного авторства и пошла к столу.
– Присоединишься? – я выпутала серенький чугунок с деревянной крышкой из льняного с петухами красными полотенца. Какая же она все-таки молодец, добрая душа Марфа, помнит все мои пристрастия и традиции. Горячо! А запах! Крошевом несет на всю Ивановскую.
– Еще чего! – ухмыльнулся мой друг. Нормально подождал, пока я наполню густым пахучим варевом тарелку всклянь, потом опустил туда свою серебряную ложку. – Попытка третья, зачетная! Святой Августин тебя припахал, собственной персоной? Колись!