Сто сорок восьмое по счету предложение руки и остального. Или трехсотое. Мужчина не оставляет попыток сделать нашу дружбу семейно-предсказуемой. Надо заканчивать с нашей однокроватной жизнью. Но не хочется, Неназываемый! Слишком холодная весна.
– Отвали.
Я улеглась в гнезде по имени Израэль Шен-Зон, а по выходным и праздничным дням просто Изя Кацман, удобно и тепло. Сунула свои вечно ледяные ступни ему под коленки. Расположилась на мягкой жирной груди товарища в полосатой пижаме, как хотела. На мужские его проблемы наплевала. Пригрозила беззастенчиво:
– Рассказывай или уйду под свое одеяло.
– Ладно, – покладистый человек боднул меня башкой в висок. Кивнул. – Ходит один неприятный слушок про твоего нанимателя. Будто бы Старик ушел, а его на власть не благословил. Оставил вопрос должности Главного парня нашей официальной религии открытым. Типа: думайте сами, а я свалил. А Мышонок Ави подсуетился вовремя и прыг в красное бархатное кресло. Назначился Исполняющим Обязанности.
– Мышонок Ави? – я улыбнулась. Вспомнила надменного иерарха, осознала и представила. Заржала в голос.
– Ржешь, тварь? – Изя бездарно попытался скопировать барона Отто Кей-Мерера. Да! в нашей планетарной жизни этих самых баронов, как грязи. – Маменька его так называла. Кому, как не тебе, Ло, помнить эту милую даму и баронессу? Наталья Кей-Мерер.
– Помню, – сказала я без интереса.
Неужели баронессе за пятьдесят? В жизни бы не поверила. Я доверяю своей интуиции, а особенно обонянию. Мадам Кей-Мерер на маму младшего из братьев тянула с трудом. Ладно, не суть. Мы с матерью баронов не испытывали друг к другу симпатии. Абсолютно. Даже в гендерной плоскости. И, по-моему, обе не желали разобраться, почему.
– Так вот, ходит еще один занятный слушок, – мой смешной метеоролог и специалист по светским сплетням поднял палец вверх, – что, судя по пьяной оговорке акушерки, Мышонок родился семимесячным. При дворе судачат, что мальчонка прижит на стороне.
– На какой? – изумилась я.
Изя уже просвещал меня раньше по поводу покойного барона-отца. Два сына, восемь дочерей от шести жен и около трех десятков бастардов, сработанных на стороне. Вряд ли этот сильный мужчина повесил бы рога на семейное древо.
– Я тоже в это не верю, – тут же откатил аналитик, – я просто кинул тебе инфу. Делай с ней, что хочешь.
– А расскажи мне, Изя, братья любят друг друга? – отчего-то мне стало интересно. Глаза закрывались сами собой.
– По официальной версии: обожают, пылинки сдувают, – Изя поморщился, выплюнул изо рта измочаленный уголок воротника, – как обстоят дела на самом деле, я понятия не имею. Как он тебе, Ло, этот Мышонок Ави? Хватит приколов и отмазок, говори нормально.
– Никак.
Я раздраженно села в широкой и дико скрипучей деревянной кровати. Когда-то, вот к гадалке не ходи, в ней зачали самого первого герра Шен-Зона. Балясины красного дерева в трещинах и сколах да облезлые золоченые ангелы по периметру. Кацман опустил полотняный полог. Для тепла, не иначе. Прятаться нам не от кого. Никаких тайн. Только холод.
– Он надменная баронская задница. Абсолютный Кей-Мерер. Я тварь и мусор для него. Я не знаю, как обстоят дела в его божественном распорядке, но время его крепко держит за яйца. Вероятно, он может позволить себе выйти из-под опеки СБ только в выходные дни. Судя по всему, он хочет использовать меня, как перемещательную машинку между мирами. Интересно, как? Заставит, как служебную собаку, нюхать разные вещи, что бы след взяла? Противно и унизительно до дрожи и главное! ни к чему не приведет, я себя знаю. Если он не начнет говорить, то ничего не выйдет. Но. Какая разница, мой самый умный? Я взяла деньги у его святейшества и перевела Тлюсту. Без Стрекозы я не могу, ты же знаешь. Дело придется делать в любом случае. Расскажи мне нюансы, хороший мой.
Я вернула голову на плечо лучшего друга.
– У меня эрекция, – поделился тот.
– Не надейся, – тут же срезала его я и повернулась спиной.
Пресловутое состояние уперлось в мой зад.
– Кыш! Рассказывай, – я приказала и закрыла глаза.
– Жил-был, – начал Изя, подтыкая кругом нас одеяло.