– Мммм, – промычала я. В полусне я лучше усваиваю сведения, известное дело. Ничто не отвлекает.
Жил-был на свете мальчик и звали его Август. Мама называла его Мышонок Ави. И любила единственного сына крепко-крепко, как все мамы на свете. Его папа, как многие папы и бароны, мало обращал внимания на худенького пацана, болтающегося по замку и глядящего на него умными глазами в самый неподходящий момент. А моменты эти возникали постоянно. Потому что потребность зажать и пощупать горничную или другую молоденькую даму Август Кей-Мерер ощущал непрерывно. Без перерыва на обед и сон. Барону-отцу делалось неуютно под любопытным сканингом фамильных очей, и он гонял от себя первенца чем чаще. Тем дальше.
Ребенок допрашивал любимую матушку: неужели, когда он вырастет и станет бароном, то тоже будет обязан мучить несчастных женщин? Баронесса-мать, спрятавшись за грустной улыбкой, утешала, мол, все будет хорошо. В представлении пятилетнего Мышонка любовные похождения папеньки медленно, но верно, приобретали четкую отрицательную коннотацию…
– Чево? – я перебила.
– Коннотацию. Спи, – Кацман обнял меня везде и забухтел дальше.
Когда Ави пошел одиннадцатый год, у него неожиданно родился родной брат. Назвали мальчика, согласно фамильному закону, Максимусом. Это обстоятельство сбило с толку Мышонка. Он был уже в общих чертах знаком с человеческим размножением и задался вопросом, как такое могло произойти с его обожаемой мамочкой, если барон Август даже за руку ее ни разу не подержал? Ответ вряд ли нашелся, мало имелось желающих в баронском замке просветить любопытного барчука. Золотоволосый кудрявый ангел-младший, в отличие от темно-русого зануды старшего, непринужденно и в два щелчка отвоевал место у маменьки на груди. Тогда Ави начал свои вопросы задавать учителям и оставил баронессу в покое. Примерно тогда же собственная правая рука рассказала парню, что горничные стонут в лапах его папаши совсем не от страха и боли, а сам мучитель получает удовольствие ого-го! Но семена отвращения к соитию и прикосновениям, и проникновениям чужих негигиеничных тел были брошены! И проросли. И понял Август-младший, наблюдая, как полосатый любимец их поварихи, огромный котяра по кличке, вот, Ло, только не смейся, Барон, вступает в драку с очередным претендентом на его кухонный гарем, что бароном быть не хочет.
– Неназываемый! – я села в кровати. В голове шумело, и в ушах тикало. – Где ты выуживаешь весь этот бред, хотела бы я знать! Кацман! Признавайся, ты все наврал.
Я упала обратно на подушку. Закрыла глаза. Знала по опыту, что иногда мой высоконаучный друг сам не в состоянии понять, откуда берется в его голове та или иная идея. Одно можно гарантировать наверняка: ничего не рождалось в Кацмане из ничего. Небрежно брошенная фраза в доме, близком к Кей-Мерерам, короткий незаконченный разговор или слушок, промельк в новостях, треп в молочной лавке или подозрительный абзац в старой заюзанной книжке – вот у Израэля Герша готова история. Никаких зряшных тычков пальцем с обгрызенным ногтем в небо. Ошибок тут он не допускает. Не то, что в метеопрогнозах.
–Так вот, – толстяк терпеливо ждал, пока я перестану вертеться.
– Тут крошки! – выступила я капризно. Елозила ребром ладони по простыням, стряхивая остатки черного хлеба на пол. Проложила мстительно между нами свое одеяло.
– Ничего, о самая терпеливая из хомо верус, ты привыкнешь…
Моя личная жирная Шехерезада вздохнула и продолжила дозволенные речи.
– Старший сын барона Кей-Мерера скромно отпразновал свои семнадцать лет в узком семейном кругу, ибо этот возраст не считается в дворцовых понятиях рубежным, и сбежал утром на Столичную планету в академию Вест-Поинт. Там он счастливо проторчал четыре года под прикрытием деда Отто и окончил с отличием. Оттуда Ави перекочевал в Можайку, преодолел их скучные науки за два года и даже получил, вот это особенно примечательно! удостоверение военно-космического летчика. Популярный в стычках с эйч-ви до зубовного скрежета, дед Отто Кей-Мерер вообразил на радостях, что старший внук решил двинуть по его широким стопам и вместо местечкового владыки сделаться старшим имперским офицером. Всмысле, дослужиться до командорских звезд. Да! Звезды манили Мышонка, да только другого рода. Командор ордена Церкви Заступницы Всеблагой. Вот это звание! Тут и Сама Императрица склонит седую голову, когда он пройдет по красной дорожке мимо…вдохновленный этой перспективой малыш влез в третье! Детка, ты только послушай! Высшее образование Матери Империи и закончил Столичную академию ЦВЗ. Навалял в дипломе план церковных реформ, современных и необходимых, и был вовсеуслышание признан новой светлой головой нашей с тобой, Ло, современности. За пять лет шагнул из неофита в командорское кресло. Вот так сбываются мечты, о неспящий алмаз моего сердца.